Чтение онлайн

— Го-го-го! — закричал дед Сулак мальчишкам с другого берега, потрясая палкой. — Тыквы-головы!

Когда взрослые вернулись с озера, ребята валялись уже в песке на грани прибоя. Волны, накатываясь, поворачивали их с боку на бок, как котёнок пушинку.

— Купаться, купаться! — закричала Талка, выскакивая из волны навстречу матери.

— Сейчас, сейчас, — весело согласилась за всех мама Ирина, свёртывая в трубку лист, где теперь прибавился ещё один красный квадратик — место санатория и ещё одна чёрная линия — труба, по которой пойдёт газ от распределительной станции, к санаторию.

И вот уже взрослые стали совсем как дети. Потому что они влезли в воду. Но с Витьками трудно было сравняться. Мальчишки неистовствовали, стараясь показать свою удаль. Они переворачивались в воздухе, ныряли, выскакивая там, где их никто не ожидал! Выныривая, пучили глаза, как ерши, и выпускали длинные струи воды из ноздрей.

— Тикайте, тикайте, — неожиданно громко завопил Горобец, выбегая из воды, — до берега тикайте, до берега!

От станицы шёл высокий вихрь. Крутясь, он быстро приближался к машинам. В вихре вертелись, взвиваясь, бумажки, камышовый сор. А у машин он собрал всё, что мог: чертёж, ведро, рубашки, брюки. Одежду и ведро он тут же бросил на землю, но чертёж взвил высоко, развернул, словно желая узнать, что там в нём начерчено, и, покружив, опустил далеко в море, у самой Плеваки. А сам пошёл дальше, набирая силу, срывая гребешки с волн и унося их с собой.

Оба Витьки, не сговариваясь, бросились в море. По-дельфиньи подныривая под волны, они заспешили к Плеваке. Собаки сорвались с холма и с лаем поскакали за мальчишками, но, добежав до воды, остановились и, скуля, стали бегать по берегу, всматриваясь в море.

— Ну и сорвиголовы! Никакого сладу, — говорит дед Сулак.

— Дедушка, там глубоко? — забеспокоилась Талка.

— А то нет!

— Ой, они утонут!

— Нипочём! Они плавают не хуже бычков.

— Давайте спустим на воду байду, — предложил Анатолий Николаевич.

— Лодку им, шалопаям! Их и силком-то не утопишь! Гляди, уж доплыли. Видишь, закружились на месте, шукают, — радостно сообщает дед Сулак.

Над Плевакой табунились птицы, то взмывая, то падая в воду. Стая чёрных больших бакланов пролетела низко над волнами, едва не задев крыльями головы Витек.

Чайка поднял над волной белый рулон. Витьки повернули к берегу, время от времени передавая один другому этот рулон, как эстафету.

У берега нарастали клубящиеся валы. Уже скоро должно быть под ногами у мальчишек твёрдое дно. Но тут догнал их высокий вал. Витьки не заметили, как он вырос позади. Вал запенился, вздыбился и с грохотом обрушился на ребят.

Не успели они сообразить, что произошло, их выбросило, как бычков, вместе с ракушками и собаками на берег.

— Вот это да! — вскакивая на ноги и оглядываясь, крикнул Горобец.

— Про… проек вырвало! — выплёвывая воду и вскидывая пустые руки, завопил Чайка.

— Эх ты, проек! Одно слово — тыква-голова, — сплюнул Сулак.

Тут мимо мальчишек ураганом проскочил жёлтый пёс, раскидывая лапами песок, и снова бросился в море. Следом, задыхаясь от лая, пронеслись вислоухая и пёстрая собаки. Тогда ребята увидели мелькнувший на синей волне белый свиток, к которому быстро плыл Каштан. Подплыв, он осторожно взял зубами рулон и, вскинув его над водой, заработал передними лапами.

— Упустили чертёж, тыквы-головы без семечек! Живо, пацаны, помочь собаке, живо!!! — велит мальчишкам дед Сулак.

Мама Ирина укоризненно смотрит на деда, но он машет рукой и продолжает ругать мальчишек.

Чайка выхватил из пасти Каштана рулон и подскочил к маме Ирине.

— Вот он! Даже не порвался! — крикнул Чайка, подавая рулон, из которого лилась вода.

«Газик» двинулся. «Победа» ровно, не отставая, пошла за ним.

Над Плевакой по-прежнему кружились морские птицы. Волны накатывались и рушились на песок, заглушая птичьи крики.

Море лежит примолкшее, прогретое. Ребята долго валялись на раскалённом песке, обсмолённые солнцем. Потом к ребятам с бахчи, из степи, пришёл дед Сулак. Он присаживается к ним в тень байды. В руках у него арбуз. Самый первый, ранний арбуз в этом году.

— До моря пришёл. Тянет оно меня, как тот гвоздь до магнита, — говорит дед, вспарывая кривым садовым ножом хрустящий арбуз и подавая искристые ломти ребятишкам.

Розовый сок извилистыми струйками сбегает по подбородкам и рукам ребят и, падая на песок, скатывается в пыльные дробинки.

Над морем идёт весь день высокое, не заслоняемое ни клочком облака солнце. Перегретый воздух дрожит, ломая и коверкая очертания отдалённых предметов, людей, деревьев.

Вот уже несколько дней над морем и побережьем встают миражи. Ребятам это интересно, и они ждут их, как начала фильма. Над горячей степью несколько раз видели они мираж — экскаваторы, размахивающие ковшами, и автокраны, поднимающие над синим горизонтом чёрные трубы.

Талка, увидя это, подняла, как всегда, восторженный визг и принялась рассказывать ребятам, как роют траншеи и как укладывают трубы газопровода.

А сегодня над сияющим морем вскинулся завод. Большой, он громоздился над серыми крышами каких-то расплывчатых зданий. Над трубой, расширенной кверху, колыхался синеватый дымок.

— Что делается теперь на небе, братишки! — радуется дед Сулак. — Когда я был пацаном, тоже были миражи. Да разве же то миражи? Так, худоба одна. То арба с парой волов повидится над степью, то якась хатка. А теперь — ого-го!

— Я знаю этот завод! — кричит Талка, указывая на мираж. — Когда мы проезжали около Таганрога, я видела его. И вот ту эстакаду помню!

— Брешешь! Отсюда до Таганрога триста километров! Этого не может быть! — горячится Чайка.

— Может! Бывает, видится и ещё дальше. Когда я служил на Черноморском флоте, так мы с Крыма, от Байдарских ворот, не раз видали аж турецкий берег! — сообщил торжественно дед. — И минареты ихние, и невысокие горы — всё-всё видать. Вроде как протянулись по-над самым морем. Жара тогда стояла, аж камни трескались!

Горобец и Чайка недоверчиво смотрят на деда. Но Талка верит и спрашивает:

— А может, отсюда и Африку можно увидать? Если получше вглядеться?

— Нет, голуба, не увидишь отсюда Африку, — говорит дед. — Вот Турцию — то другое дело.

— Дедушка, а дедушка, — шепчет неожиданно Горобец, — мне бабка Максимовна говорила про мираж, говорила: бог показывает в небе людям рай…

— То всё брешет твоя бабка Максимовна, — отвечает дед Сулак. — Что же, боженька на небесах занялся индустриализацией? Газопровод строит, заводы, а? Может, у него там тоже семилетка? — спрашивает дед и заливается смехом.