Чтение онлайн

Впрочем, сейчас было не до выяснений. «Выпутывайся сама», — сказала Чекалина. И Ирина принялась выпутываться. Фурией ворвавшись в незапертый номер Алика, она увидела, что он — немолодой расплывшийся мужчина в одних ярко-красных с синими цветочками семейных трусах — стоит, замерев в неестественной позе, с подогнутой по-аистиному босой ногой, и, запрокинув голову, допивает прямо из горлышка последние капли шампанского. Рядом с ним на полу валялись еще две пустые бутылки.

— О-о, нет! — закричала Ирина и вырвала бутылку у Алика из рук.

— С-с-с ума с-с-сошла? — удивился Житков, падая на кровать. Судя по всему, его вовсе не волновало то, что он предстал перед женщиной, можно сказать, без штанов.

— Это ты спятил! Костров уже в аэропорту ждет!

— К… ик… Костров? — икнув, удивился Алик. — А почему?

Его вполне искреннее недоумение и абсолютно невинный вид вызвали в Ирине бурю эмоций.

— Ты, блин, коз-зел безмозглый! — рявкнула она. — Ты мне что час назад сказал?

— А я тебя видел?

— О-о! — только и простонала, разворачиваясь к выходу, Ирина, которая наконец поняла, что никакого толка от Алика не добьется.

— А я не п-против Кострова! — неслось ей вслед. — Когда д-душа п-поет — п-певец ей не п-помеха!

— Ну, мы еще с тобой споем! — проворчала себе под нос Ирина, вылетая из дверей гостиницы. — Следовать за мной! — бросила она на ходу водителю Алика.

— Но я… — попытался возразить тот.

— Следовать за мной! — еще жестче повторила Ирина, вскакивая на подножку автобуса.

Водитель пожал плечами и поспешил выполнить распоряжение озверевшей женщины.

Влетев через пять минут в вестибюль «Приморской», Ирина стремительно промчалась по лестнице и заколотила в дверь номера Сиротиных.

— А мы уже готовы, Ирочка! — Едва Вячеслав Григорьевич увидел выражение лица Львовой, улыбка слетела с его лица. — Что произошло? — ахнул он.

— Потом, — махнула рукой Ира. — Вячеслав Григорьевич, вы — за старшего. Собрать всех, без промедления погрузиться и — на съемочную площадку, в Ливадию! Шофер знает, я его проинструктировала.

— А вы-то куда? — крикнул ей вслед Сиротин, но она его уже не слышала.

Безумная гонка продолжалась. Подкатив к аэропорту, Ирина выпрыгнула из еще не совсем остановившейся машины и ринулась искать билетные кассы, где должен был ждать Алика Сергей Костров. Она опоздала почти на полтора часа и уже не надеялась увидеть барда. Однако тот смиренно стоял в уголке и читал газету.

Увидев Ирину, он обрадовался:

— А! Э-э… Здравствуйте. Я уж хотел сам в гостиницу добираться, искать Михаила Георгиевича. Только вы вчера сказали, что сразу надо будет в Ливадию ехать… Ну и к тому же я ведь сегодня и улетаю. Я решил так — до девяти подожду, а потом…

— До девяти?!! Да вы ангел! Меня Ирина зовут, — сообщила Ира, сообразив, что он не помнит ее имени. Она была готова просто на шею броситься великодушно дождавшемуся ее барду. Ее остановило лишь одно соображение — Сергей Костров не отличался высоким ростом, Ирина возвышалась над ним как каланча, и подобная сцена могла здорово насмешить окружающих.

Они прибыли на съемочную площадку, где уже ожидал автобус, раньше, чем появились режиссер, оператор и Виктория Викторовна. Стеллы среди актеров не было…

Чекалиной хватило беглого взгляда, чтобы оценить ситуацию. Она поздоровалась с Костровым и, перебросившись с ним несколькими словами, подошла к перенервничавшей, практически обессиленной Ирине, курившей на солнышке:

— Вот видите, я в вас не ошиблась! А Алика я взгрею по первое число.

— Да Бог бы с ним, — пробормотала Ирина, у которой вместе с силами пропала злость. — У него душа поет.

— Как интересно, — подняла соболиную бровь Чекалина. — И что у нее в репертуаре?

Очень скоро Ирине пришлось обрести второе дыхание.

Она, уже переодетая в костюм, металась по окрестностям дворца, сгоняя в кучку мгновенно отбившихся от рук актеров и пугая своим видом многочисленных туристов. Эля успела ее причесать, но загримировала только левый глаз, и теперь разъяренная Ира испытывала мстительное удовлетворение от мысли, что именно такой, можно сказать одноглазой, запечатлит ее камера Егора.

Когда наконец все собрались, прибежала возмущенная Эля и сообщила, что ее выгоняют с территории музея, куда самовольно вломилась съемочная группа. Ирина приготовилась бежать на разборку с местным начальством, но Чекалина остановила ее жестом.

— Работайте спокойно, я все улажу, — сказала она и неспешно удалилась. Однако жизнь внесла некоторые коррективы в планы директрисы и режиссера.

Когда толпа разодетых в белое актеров с топотом и с воплями: «Наш доктор жив!» — промчалась по фигурной клумбе, терпению администрации музея пришел конец. Несмотря на все старания дипломатичной и хитроумной Чекалиной, съемочная группа была с позором изгнана. Погрузив всех в автобус, Ирина было успокоилась, но тут заныла Извекова, сообщив, что ей необходимо попасть «в уединенное местечко», развыступался вечно голодный Новиков, начал жаловаться на головную боль Радкевич. А тут еще и Чекалина объявилась…

— Вот что, Ирина, — начала она, вызвав Иру из автобуса. — Я просто не знаю, что делать. Огульников и… э-э-э… ваша протеже опаздывают… Возьмите машину и поезжайте в гостиницу. Может, они еще не проснулись?

— Я?! Я, что ли, это все спровоцировала?

— Вы ассистент по актерам, — недобро прищурилась Виктория Викторовна. — И обязаны обеспечить стопроцентную явку!

— В чужие постели никогда носа не совала и не собираюсь! — отрезала Львова.

— Я скажу режиссеру, что вы сорвали съемку! Мы тут работаем, а не в бирюльки играем! И можете засунуть вашу идиотскую щепетильность себе в задницу!

— А я сейчас напишу заявление — по собственному желанию. Надоели вы мне все хуже горькой редьки.

— Не выйдет! По статье уволю, — взорвалась директриса.

Неизвестно, чем бы закончилась перепалка, за которой, выглядывая в окна автобуса, с интересом наблюдали актеры, если бы к месту «кипевшей битвы» не подкатила знакомая машина. Из нее вылез абсолютно пьяный Огульников и с распростертыми объятиями направился к переминавшемуся с ноги на ногу возле автомобиля режиссера Кострову.

— Сергей! Как я рад!

Виктория Викторовна облегченно вздохнула и совершенно иным тоном обратилась к Ирине:

— Давайте не будем ссориться и забудем наш маленький конфликт!

Львова презрительно фыркнула и пожала плечами.

Из машины, покинутой Огульниковым, на нее виноватыми глазами затравленно смотрела Стелла.

Ирина круто развернулась и двинулась к автобусу.

К месту съемок следующей сцены Костров с некоторым опозданием подъехал на машине, в которой возили Огульникова. Его несколько вытянутое лицо, обрамленное буйными кудрями, подозрительно раскраснелось, небольшие светлые глаза поблескивали, да и двигался он несколько неуверенно.