Чтение онлайн

Солнце поднялось довольно высоко и палило нещадно. Актеры маялись от жары и необходимости так долго стоять на одном месте. Ирине едва удавалось удерживать их от дезертирства: все время кто-то порывался удрать, чтобы принести всем мороженое. Особенно много хлопот доставлял неуправляемый Новиков: на него приходилось рычать каждые пять минут.

В конце концов, когда прозвучала команда садиться в автобус, случилась неприятная заминка. Ирина оглянулась и увидела, что Извекова так и осталась стоять у стены, к которой прислонилась.

— Алла Владимировна! — предчувствуя недоброе, позвала Ира.

Словно в ответ на ее зов, Извекова Начала медленно сползать по стене на булыжную мостовую. К ней бросился несколько приотставший от других Сиротин и подхватил лишившуюся чувств женщину на руки.

Когда ее втаскивали в автобус, где уже ожидала Эля с ваткой, намоченной в нашатыре, — чего только не было в бездонном кофре гримерши! — Михаил Георгиевич, проходя к своей машине, раздраженно бросил, обращаясь к Ирине:

— Разберитесь! Нечего мне тут лазарет устраивать.

Она же, зло прищурившись, промолчала.

Автобус катил по петлявшему среди гор шоссе. Съемочная группа переезжала на другую площадку, и уставшие актеры, съев купленное еще в городе мороженое, дремали или смотрели в окна. Довольно быстро приведенная в чувство Извекова жаловалась добросердечной Сиротиной на головокружение и варварское к ней, Алле Владимировне, отношение со стороны режиссера и администрации. Она почему-то забывала при этом, что Людмила Васильевна точно так же, как она, стояла на жаре и мучилась от жажды.

Ирина подсела к Стелле и поинтересовалась:

— Ну как ощущения? Довольна?

Стелла кивнула. Женщина посмотрела на нее испытующе долгим взглядом, словно пытаясь прочитать мысли, вертевшиеся в хорошенькой головке подруги.

— Н-да, — наконец произнесла Ирина, причем таким тоном, как будто ее что-то обеспокоило. — Мне всегда казалось, что осуществленная мечта теряет свою сладость сахарную… Впрочем, может быть, я слишком спешу? Н-да… Добившись чего-то, человек утрачивает к достигнутому интерес. Это только дети еще какое-то время радуются, получив долгожданную игрушку. Потом… игрушка ломается и о ней забывают… Знаешь, одна моя знакомая в детстве мечтала о мальчишечьих игрушках, а ей дарили кукол, посудку, колясочки, кроватки. Ну так вот. Родился у нее сын, и, чуть он подрос, кинулась она все свои мечты реализовывать — чаду любимому вожделенные игрушки покупать. Для начала приобрела барабан и пожалела об этом ровно через полчаса. А уж как ее соседи-то пожалели! Она, в конце концов, сама виновата, а им за что страдать? Потом подруга моя добыла грузовик-самосвал, просто зеленое чудовище какое-то…

— Пожалела? — усмехнулась Стелла.

— Еще как! Грохот стоял — жуть! Особенно это прочувствовали соседи снизу. Однако приятельница моя не остановилась на достигнутом и купила сыну саблю. Теперь пришлось сожалеть ей самой — погиб, можно сказать, совсем новый шкаф. Причем, как Гришке удалось его покалечить пластмассовой саблей, уму непостижимо. Но парень толковый, справился. Насчет коня я ее предупреждала — знаешь, красный такой, на колесиках. Ну, с ним и вовсе едва беды не вышло! Чтобы отстали возмущенные соседи, Дима с Соней купили палас и завесили стены коврами. Конь по паласу ездил тихо, и мирно попивавшие на кухне чаек родители не услышали, как их чадо выкатилось на балкон. Гришка решил на деле проверить аэродинамические характеристики своего скакуна. Не знаю, может, ему про Пегаса кто рассказал? Только мальчонка он и правда умный, поэтому запустил в пробный полет своего коня с плюшевым медведем на спине.

— И что? — заулыбалась Стелла.

— А то, что шмякнулся этот Пегас в метре от самой вредной в подъезде бабки! Едва не пришиб.

Прислушивавшаяся к их разговору Эля рассмеялась.

— Тебе смешно! — немедленно среагировала Ирина, поворачиваясь к гримерше. — А сколько крови старая ведьма попортила родителям юного естествоиспытателя?.. A-а… То-то же! Ну, в общем, пистолет с пистонами Соня покупать не стала. Научила ее жизнь. Нашла где-то автомат, у которого при стрельбе лампочка зажигается и который стрекочет тихо, как кузнечик…

— Не пойму я, к чему ты клонишь? — спросила Эля.

— А к тому, что не всякая мечта должна осуществляться, особенно если неизвестно, какими последствиями ее исполнение чревато..

— Воспитываешь девочку? — с сочувствием сказала гримерша. — Зря. Не станет она тебя слушать. Человек уж так устроен — на чужих граблях не научится, ему свои под ноги подавай…

— Кажется, приехали? — воскликнула Стелла, желая прекратить неприятный разговор.

Ирина часто касалась этой темы, но доводы, приводимые старшей подругой, впечатления на девушку не производили. Она по-прежнему считала, что сниматься в кино — это самое настоящее счастье.

— Приехали, приехали, — проворчала Ира, не терявшая надежды переубедить упрямую девчонку, заставить ее выбросить из головы бредни о кино и заниматься делом, то есть учиться дальше.

Нет, не зря выезжали на выбор натуры режиссер с оператором: им удалось найти поистине дивные места. Об одном только сожалела Ира, любуясь восхитительной природой вокруг, — о том, что крикливое стадо людей топчет лицо безответной и беззащитной земли. Следы этого кощунства в виде разбросанного мусора, поврежденных растений и идиотских построек виднелись повсюду. Впрочем, старинные строения в ней почти не вызывали раздражения, видимо когда-то давно человек и правда был куда ближе к природе, чем сейчас.

Машины съемочной группы остановились на площадке неподалеку от удивительно красивой, недлинной пещеры, которая, пройдя сквозь толщу горы, выходила к морю. Причем заканчивалась она обрывом — до воды, из которой торчали острые обломки скал, было ужасно далеко.

Подойдя к самому краю, Ирина присвистнула: героям предстояло пробежать по пещере и остановиться прямо перед обрывом, замерев и раскинув руки, изображая, что в следующий миг они взлетят. Вполне можно было и в самом деле полететь. Только не в небо, поскольку крыльев у людей, как известно, нет, а вниз — на скалы.

— Ты уж поосторожней, Стел! Не надо думать, что ты — птичка небесная. А то с твоим энтузиазмом и до беды недалеко, — попросила она и отправилась к остальным актерам, не занятым в сцене, которых следовало пасти, чтобы они не разбрелись и не задержали отъезд. Ирина чувствовала, как в ней постепенно просыпается Светлана Ивановна, изводившая всех боязнью, что кого-нибудь в нужный момент не окажется на месте… И это ее злило. Впрочем, она утешалась тем, что все-таки еще не превратилась в законченную идиотку и не станет зря никого мучить. Кроме того, ее несказанно радовало, что энтузиаст Витек «узурпировал» хлопушку, причем режиссер явно не возражал против этого, а уж Ирина — тем более.

Шустрый Новиков отыскал где-то поблизости торговую точку и принес на всю команду подтаявшие брикеты мороженого, теплую отвратительную газировку «Крем-сода» и подсохшие булки. Проголодавшиеся актеры с радостью и благодарностью приняли слегка подпорченный временем и условиями хранения подарок судьбы, которая приняла на сей раз обличье лысого баламута Новикова.

Вдруг от входа в пещеру донеслись возмущенные вопли Огульникова. Ирина, задрав юбку и волоча за собой ненавистные крылья, помчалась туда.