Чтение онлайн

— Ну что я тебе говорила?

— А, черт! Вот уж воистину, когда в кино видишь влюбленных среди холмов, цветов и ручейков, никогда не думаешь, что именно в момент съемки в штаны герою-любовнику залетел шмель и он скорее готов укусить свою «возлюбленную», чтобы снять стресс, чем испортить режиссеру дубль, — ни к кому не обращаясь, пробормотала Ирина.

Режиссер решил, что эротической сцены, снятой на «энцефалитном» газоне, недостаточно. Он потащил всех на то место, которое выбрал прежде. Теперь Стелле с Огульниковым предстояло изображать «безумную страсть» на склоне покрытого нежной травой холма в тени раскидистого дерева. И, хотя оператор психовал, утверждая, что при таком освещении ничего хорошего не получится, режиссер настоял на своем.

Стелла сидела на земле, укутавшись в Ирин плащ, и неотрывно смотрела на зажатый в ее пальцах голубой цветочек, который она сорвала на газоне. Девушка казалась себе утратившей управление лодкой, которую неизвестно куда несли волны бурного океана, и не хотела об этом думать.

«Пусть будет что будет… Пусть будет что будет…» — мысленно повторяла она, время от времени смеживая веки. Закрывая глаза, Стелла видела перед собой дышащее неподдельной страстью лицо Огульникова.

Ирина заметила, что с подругой что-то происходит, но приписала это усталости и тому, что девушка стесняется сниматься обнаженной.

— На исходную!

Вот тут-то и пригодились привезенные Чекалиной оранжерейные цветы — две огромные коробки. Ирину поставили рядом с Огульниковым и Стеллой, и она, стараясь не попасть в кадр, щедрой рукой осыпала их розами.

— Поосторожнее, — буркнул Огульников, которому острый шип расцарапал спину.

Ирина промолчала. Ее напугало странное, отрешенное лицо Стеллы. Казалось, девушка и в самом деле отдается любимому мужчине, с которым ей предстоит распроститься навек…

Ушедшего на поиски пива Витька ни ждать, ни искать не стали.

Ирине так и не удалось растормошить Стеллу в автобусе.

— Я устала и замерзла… — говорила девушка и отворачивалась к окну, за которым уже сгущался вечерний сумрак. — Ир, я посплю?

И хотя Стелла только делала вид, что уснула, подруга не стала тревожить ее, утешаясь тем, что командировка слишком коротка, чтобы девушка вляпалась, связавшись с Огульниковым, в серьезные неприятности.

К гостинице «Алушта» автобус подкатил около девяти. Как и предполагалось, все магазины и столовые были закрыты, а потому Виктория Викторовна пообещала заказать в ресторане скромный ужин на всех актеров.

Режиссер и оператор уехали в Ялту, но, к своему удивлению, среди садившихся за стол Ирина увидела… Огульникова, которому, как она знала, были заказаны шикарные апартаменты там же, где жили Михаил Георгиевич и Егор.

Андрей Маркелович оживленно беседовал с Чекалиной и Мирзоевой, расположившимися с двух сторон от него. Он даже не смотрел в сторону Стеллы, которая, уставившись прямо перед собой, вяло жевала, задумчиво размазывая еду по тарелке. Это несколько успокоило Ирину.

— Устала девочка, — участливо сказал сидевший напротив Радкевич.

— Ничего, — бодро ответила Ира. — Выспится — придет в себя.

Неожиданно кто-то тронул ее за плечо. Оглянувшись, она увидела Чекалину.

— У меня для вас поручение, Ирина Леонидовна.

— Я могу доесть? — недовольно поинтересовалась та.

— Я сейчас уезжаю… Может быть, поднимемся ко мне? А потом вернетесь.

— Хорошо. — Ира резко отодвинула тарелку и поднялась. — Стелк, последи, чтоб официант не унес. Я голодная как волк.

Стелла кивнула, не поднимая глаз.

— Значит, вы меня поняли? — повторила Чекалина.

— Поняла. Только почему я не могу звонить из своего номера? Зачем все эти перемещения? — с искренним недоумением спросила Ира.

— А! — тонко улыбнулась директриса. — Я не объяснила самого главного. Утром вам придется проследить, чтобы Алик… Не проспал. Не напился. Не забыл про приезд Кострова.

— Мило. — Ирина покачала головой. — А такое возможно?

Виктория Викторовна пожала плечами:

— В противном случае выкручивайтесь как знаете.

— Н-да… Ну что ж. А могу я устроить Стеллу здесь? На диванчике?

— Стеллу? — Чекалина подняла брови и как-то странно посмотрела на Ирину. — Д-да… Конечно… Если…

— Что — если? — поинтересовалась та.

— Если вам так удобнее, — простодушно улыбнулась директриса.

Лифт мгновенно доставил их на первый этаж, и они вошли в зал ресторана.

Сердце Ирины тревожно забилось, когда она увидела, что Стеллы нет на месте. Бросив взгляд на противоположный конец стола, она не обнаружила и Огульникова. Отсутствовала также и Эля.

— Где она? — спросила Ирина у Радкевича.

Тот несколько удивленно взглянул на нее:

— Стелла? Андрей Маркелович пригласил ее поужинать. И Элю. Он обещал, что либо устроит их там, в гостинице, либо они вернутся попозже, на машине,

— Как бабочка на огонь… — пробормотала Ира и, повернувшись к Чекалиной, резко бросила: — Знала?

— Не понимаю вас. По-моему, вы чересчур опекаете свою протеже. Почему бы девочке чуть-чуть не развлечься? — На холеном лице директрисы не дрогнул ни один мускул. Она с насмешкой, прищурив глаза, смотрела на разъяренную Ирину, будто испытывая злобное удовлетворение оттого, что толкнула наивную девчонку в объятия известного всем ловеласа. — В конце концов, вы ей не старшая сестра и не родственница, чтобы запрещать что-либо или разрешать, — продолжала Виктория Викторовна. — Надо предоставлять человеку личную свободу!

— Свобода, — горько усмехнулась Ирина, — это когда человек идет по лезвию бритвы, которое сам себе выбрал…

Она подобрала со стола забытый Стеллой увядший голубой цветочек и зачем-то положила его в папку с документами.

— А сколько дивных мгновений страсти нас ожидает впереди, — мурлыкал полусонный Огульников и лениво думал: «Черт, она и вправду оказалась девицей. Никогда не знаешь, чего ожидать от этих провинциалок! Не стала бы теперь цепляться…»

Лежавшая на его плече Стелла широко открытыми глазами смотрела в темноту и размышляла: «Теперь я женщина… Так вот что такое любовь! Как он неприятно пыхтел… Наверное, я привыкну? Потом? Я же люблю его… Это случилось как в романе: один взгляд — и любовь поразила нас. Внезапно. В один миг. И навсегда. Он сам так сказал… Какое мне дело до того, что о нем болтают? Никому не верю. Он лучше всех. И я теперь всегда буду с ним рядом…»

— Давай спать, куколка, — зевнув, предложил Огульников, вытаскивая руку из-под головы девушки. Та промолчала.

«Как пить дать привяжется… Да еще подружка ее, эта мымра Львова, знает мой телефон! Надо предупредить Вику, чтобы строго-настрого… А то Ленка мне глаза повыдерет. Она хоть и привыкла, но…» Сон прервал течение мыслей героя-любовника, и он захрапел.

Стелла вздрогнула и отодвинулась.

«Нет, конечно, любимому человеку надо прощать все… — упрекнула она себя и, приподнявшись на локте, стала рассматривать едва различимое в предрассветном сумраке лицо Огульникова. — Как он сказал? «Можешь считать, что ты — первая женщина, которую я полюбил по-настоящему! Я не в силах справиться с собой… Теперь мы всегда будем вместе…» Так не лгут. И я… Я тоже полюбила его навеки. Разве я могу теперь расстаться с ним?.. Теперь я должна заботиться о нем. Оберегать…» — старательно убеждала себя Стелла, хотя какой-то противненький червячок уже зашевелился в ее душе: «Может быть, не следовало все-таки спешить? Получше узнать… Андрюшу. — Она даже в мыслях с трудом называла его так, он оставался для нее Андреем Маркеловичем. — Но я ведь уверена, что люблю его».