Чтение онлайн

– Или тебе кажется, что ты всё знаешь.

– Нет, старый друг. Я всё знаю. Иначе ты бы не пришёл, - сказал второй.

Оба замолчали. Всё также несмотря на своего собеседника, первый сказал:

– Ты ещё в институте всегда всё знал, - он выдал подобие улыбки.

– Ты пришёл, потому что я дал слово, что тебя не схватят. А ещё потому, что чувствуешь дыхание в спину.

– И процентов на десять хотел тебя увидеть, подполковник, - сказал первый.

Замолчали.

Одинокие прохожие. Дымка тумана вдалеке. Листья в медленном вальсе. Детский смех.

Тот, которого назвали подполковником, первым нарушил молчание:

– Выходи из дела, и я дам тебе уйти из страны.

– А остальные?

– Остальным уже не выбраться. Я лично командую операцией. Переиграть уже никто не сможет, и, поверь, это всё, что я могу для тебя сделать... Уезжай и иногда молись за меня.

Его оппонент на какую-то секунду посмотрел на него и тут же убрал взгляд:

– Это всё, что я умею, - сказал он.

– Я тоже. У тебя время до четвёртого, - ответил второй.

50

Тихо. Красиво кругом.

Они посидели молча ещё немного, и первый сказал:

– Спасибо...
– И сделав паузу, как будто улыбаясь прошлому, спросил:

– Ты помнишь, на втором курсе...

– Я помню всё. Прощай, - оборвал его подполковник.

Один из них встал и, не прощаясь, медленно направился к центральным воротам сада. Через пару минут его собеседник удалился в противоположную сторону. Никто из них не обернулся.

Он умер пятого числа по дороге в больницу.

51

1.

Зима

Утро. Морозно. К-Д проснулся - солнечные лучики бараба- нили по векам. Большая кровать. Дом в два этажа. Принял ванну. Спустился вниз.

Завтрак. Второй завтрак. Газеты. Вторая половина дня.

Пришли. Хлопали по плечу. Громко смеялись. Накрывали сто- лы. Ели. Закусывали. Немножко пели. Прощания-обещания. Ушли.

Домработница. Снова чисто. Столы и стулья на месте. Вроде ничего и не было. Во всех комнатах огонь в камине. Тепло.

Привёл себя в порядок. Гладко выбрился. Белая рубашка. Гал- стук. Костюм в полоску. Платок в боковом кармане. Пальто с ве- шалки. Шляпа. Перчатки. Дверная ручка. Запах улицы в лицо.

– А куда я еду? Ведь... Совершенно...

Зима.

2.

Осень

Утро.

К-Д отобедал и в город поехал

В трамвае. Чего-то кондуктора нет.

Проехал бесплатно.

В метро до вокзала (тоже бесплатно).

Пешком пять минут и... КОН-СЕРВАТОРИЯ!

В зале концертном спокойствие. Тихо. Окна огромные.

Своды и люстра.

Кресел ряды.

Сцена

И два рояля,

Белый и чёрный. Чёрный и белый...

На сцену поднялся:

огромнейший зал,

но нету в нём зрителя

Ни одного. И на сцене молчание.

52

Внимал атмосферу

Прошёлся:

пюпитр сверкающий, партитура на месте,

клавиатура:

клавиши чёрные и клавиши белые,

смычок скрипача и фаготова хмурость,

виолончель,

барабаны огромные, флейты, нежная арфа...

Дирижёрская палочка. Взмах...

Д. Шостакович. Седьмая симфония.

Трубадур. Травиата. Аида,

то Верди

и Глинка. Руслан и Людмила...

Борис Годунов. Хованщина. Мусоргский.

Рахманинов С. Алеко (цыгане, любовь).

Русалка и Каменный Гость. Даргомыжский.

Прелюдь-интерлюдии (можно запутаться).

Чайковский Пётр Ильич. Евгений Онегин. Мазепа.

Иоланта.

Опричник (он более ранний и менее известен).

Смятение чувств, облаков, настроения, мысли.

Всё та же волшебная палочка.

Взмах.

Занавес...

Осень.

3.

Поздняя осень

К-Д вышел на улицу. Начинало смеркаться. Почему-то весь город оказался пуст. Совершенно пуст. В магазинах, скверах, парках, галереях, пассажах. Ни души.

Он дошёл до банка. Везде открыты двери, но никого внутри нет. Вошёл. Проверил свой счёт: все ссуды погашены, долгов нет.

53

Прошёл через парапет. Поднялся по Потёмкинской лестнице, которая плавно переливалась в не стареющего душой Дюка, Третьяковка, Дом Меньшикова по ту сторону моста, зелёный Крещатик... Наконец, Площадь Фонтанов. Нигде ни души. Странно.

А вот и старый, добрый Минск, где так часто бывал. Милости просим! Знакомая улица Жудро, дом сорок восемь, квартира че- тырнадцать. Второй этаж.

Магазин "Фрукты-овощи" внизу светится. Так всё в порядке?! Только вот продавца не видать. Его бело-грязный халат, с боль- шими карманами по бокам, валяется на деревянных ящиках, а самого нет...

Парк имени шестидесятилетия Октября, где пацаном бегал... Ящик мороженщика полуоткрыт, а его - старого дяди Кости - что-то не видать. Кто-то сбил вывеску "Пломбир - 19 копеек".

Повернул в другую сторону. Польское католическое кладбище - "Кальвария". Уже лет пятьдесят там не хоронят, а всё ухожено, аж диву даёшься. И костёл есть. И службы регулярно. На рус- ском и польском.

Где же люди?

Прошёлся ещё. На этой лавке старички всегда в шахматы реза- лись... Повернул на улицу Притыцкого. Прошёлся по теплицам, что снесли лет пятнадцать назад. Здесь же всегда...

Подошёл к газетному автомату. Достал три копейки. Хотел бросить в узкую щель, но обнаружил, что она чем-то забита. На всякий случай нажал на рычаг. Аппарат покряхтел и со вздохом выдавил из себя пару страничек. Опять бесплатно.

Газета была почти годовой давности. В ней сообщалось, что прошлой зимой К-Д скоропостижно скончался душой.

(Конец).

54

Сергей Михайлович Геращенко. Мой бывший одноклассник и хороший парень. Работящий, спокойный, иногда выпивает. Мы с ним познакомились, когда детьми бегали в одном дворе. От него же я первый раз в жизни получил по морде пропустил удар в детской драке. Рыбалка, побеги с уроков, первое ухаживание за девочками и суперсложные операции по доставанию их телефо- нов (подышать в трубку), кнопки в стул педагога, магнитофон- ные записи, планирование домашних дискотек, футбол - двор на двор, переписывание сочинений, сборка светомузыки по схеме. Всё это Серёга, я и ещё несколько корешей. Чёткие детские ассоциации... Потом становимся постарше, и к списку прибавляются новые, доселе не изведанные ощущения с девочками, сигареты, вино, дача родителей, ночные кухонные посиделки, гитара, ту- манные юношеские мысли.