Чтение онлайн

Александр, я пишу поздравление с днём рождения и, хоть пи- сать на обложке книги - признак невоспитанности, ничего с со- бой поделать я не смог победила прагматичность - теперь ты не сможешь эти книги никому подарить, а если кто-то и возьмёт их почитать и вздумает "зажать", то, увидев мою подпись и поняв, что это я, именно я, вряд ли захочет оставить её (книгу) у себя дома (в его паршивом, мерзком, нелицеприятном, скучном доме); даже не знаю, что я ему такого сделал, хотя смутно догадываюсь, что, видя меня, - воспевающим твой талант, - он подспудно по- нимает, что его собственная жизнь особых-то целей и не имеет и направление предначертанной судьбы ему не изменить, - не мо- жет, болезный; но это ведь не я придумал, что объём равен произ- ведению длины на ширину и высоту; так что все претензии к ним, которые давно уже это - того. В общем, в данном специфи- ческом случае (в смысле надписывать книги), я вынужден приз- нать себя объективно правым. Всего тебе хорошего, брат и брат моих братьев. Да, чуть не забыл: с Днем Рождения!

(Все смеются, понимая мою иронию над самим собой. Чокаются. Выпивают.

Нижеследующий рассказик о Леониде также посвящается тостуемому.

С дружеским рукопожатием

Салв).

75

Леонид ни разу не обернулся.

Он знал:

Все пятнадцать будут стоять до

конца.

Даже если придётся остаться на

Фермопилах навсегда.*

* Намеренная ошибка. На Фермопилах было тридцать, а не пятнадцать спартанцев. Прим. автора.

Здравствуй, дорогой, здравствуй, любимый мой, здравствуй, мой Лёнечка... Лёня, Лёнечка, Леонид. Как мне не хватает тебя сейчас. Как мне не хватает твоего большого тела, твоего полусон- ного бормотания, твоего глубокого ума, твоих больших очков на моём столе.

Ты был уже большой, когда я только начала ходить. Ты был молод, красив, остроумен, пытлив, когда я догнала тебя ростом. Я стремилась к тебе честно и открыто, но боялась показать, что я влюблена в тебя до умопомрачения. И наконец ты понял это. И забрал всё в свои руки. Ты забрал меня и добрую половину моего внешнего мира - и все мы были только рады этому. О господи, как же я ревновала тебя к другим! Как я ревновала тебя к любому чужому прикосновению, к любому, пускай дружескому, поце- лую. Вспоминаю, как из толпы гуляющего по набережной народа вдруг выбежала маленькая девочка с цветком и, бросившись к тебе на руки, подарила этот цветок тебе. Помню, как ты стоял, держа её на руках. Красивый, ещё молодой душой, высокий, статный, и все обращали на тебя свой взгляд. Я сбиваюсь в мыс- лях и воспоминаниях.

Помню любимого тобой деда Владимира, его строгий, светлый, глядящий вдаль взгляд с фотографии, которую ты носил с собой.

Помню, как мне нравилось видеть неподдельное уважение к тебе со стороны твоих товарищей, их стремление услышать твоё мнение, твой взгляд на вещи, расположить тебя к себе, но ты всегда подпускал и отпускал от себя с большой осторожностью.

Никогда не забуду, как на дне рождения Андрея, ты, говоря

76

тост, слегка запутался, но никто не подал и виду, - твой автори- тет опережал тебя. Ты был самый лучший. Ты шёл впереди, как тот Леонид на Фермопилах. Я шла за тобой, как те пятнадцать за своим вождём. Ты расправлялся с врагами, как ребёнок с куку- рузными палочками... (Боже, я задыхаюсь в своих чувствах.)

Я любила тебя. Ты ушёл, и всё опустело. Я смотрела по сторо- нам и с ужасом замечала: всё опустело.

Я никогда не перестану любить тебя.

Я не представляю лучшего периода моей жизни.

Я любила тебя, люблю и буду любить.

Я хочу громко прокричать твоё большое имя.

Я люблю тебя, мой Лёня - мой Леонид Ильич Брежнев!

Подпись: Всегда твоя

Страна Советов

77

Никогда не следует забывать, насколько важны сопутствующие условия. Пример: Сибирь. Холодно. Зуб на зуб, естественно, не попадает. И вдруг: "Я тебя люблю. Ответь мне..." Ну, в общем, так себе условия. А да, забыл: там ещё вьюга и пурга была... Нет, чтоб подождать, когда тихо, спокойно, солнечно... Чтоб всё со- лиднячком, понимаешь...

Теперь хороший пример: встреча со старым другом, студенчес- кое общежитие, маленькая кухня. Бутылка отличной ледяной водки; перед тем как класть в морозильник, желательно бутылоч- ку, соответственно, ополоснуть холодной водой, чтоб с мороз- цем, понимаешь, вытащить. Хлеб и много сливочного масла (чтоб правильней впиталось)... Пока готовим закусь, надо по первенькой. Ну и, как водится в приличных домах Европы, тут же вдогонку вторую, - по уходящей, так сказать (скороговорочку насчёт перерывчика между первой и второй, надеюсь, все в школе учили?). А тут и бульба подошла. А мы в неё, в варёную, маслица сливочного и зеленьки добавим для вкуса, ну и как водится, лучка репчатого. Ух-х-х-орошо! Черёд третьей подошёл, а мы её уважим. А мы сидим уже, как культурные, - за столом, - да в салатик с помидорчиками, - да сметаночки. Тут четвёртая сама просится, и тосты уже с шестой, седьмой милее стали. Сосисочки поджарились. И хорошеет вокруг всё, и ничего, что немно- го не убрано... Трах!
– а бутылка взяла и кончилась. Стоит вся никакая и молчит... Ну, свои пятнадцать капель из неё спичкой-то мы, конечно, выудили, а дальше?

Сидим. Грустно. Закуска градус крадёт. Говорим ещё по инер- ции. Ну что? обедать, как свиньи, - без водки?!

А тут ещё Петрович вломился: "Мужики, анекдота желаете?"

"Ну давай", - это мы, этак хмуро.

– Дед, ты на войне был?

– Ну!

– Чё ну?

– Ну не был.

И гогочет, прескверный. И глаза у него мягкие, да в кучу:

– А вы чё, киряете? А чё меня не позвали? Во суки!

– Петрович, спасай, старичок! Без бутылки остались.

– Ну есть там заначка, - обиженно, - а чё не позвали-то? Во

78

суки, а?..

И вот Петрович уже с нами. И бутылочка его с нами. Водка будет попроще, без смака, но водка! А хулицемерить???

Петрович наш с новыми силами:

– Мужики, вы вчера "Ватерлоу" смотрели по телику?

– Да.

– Я не досмотрел. Чем кончилось?..

Да хорошо всё кончилось. Допили мы Петровича бутылку. Хороший ты мужик, Петрович. Нужный!

Ну и, конечно, родина его, соответственно, не забудет. Оста- лось всё это дело в ближайшем баре пивком лакирнуть и сказать пару добрых слов о том, как "всё было хорошо"... Пришли. За- лакировали.
– О, гляди, какие девочки симпатичные!
– Ну твоя-то похуже будет.

Вот это условия!..

И ещё один хороший пример прекрасных сопутствующих ус- ловий и важности не забывать их... Вечер... Ты и, вчера познако- мившись, она. Везде очень чисто. Дама ("и ты ли собеседник?") в кресле. Не спеша готовишь ужин. Говядину обмакнуть в яйце, ванильных сухарях, немножко майонеза и капельку муки. Да на сковородку. Салат: жатая капуста, огурец, зелень, болгарский перец, оливковое масло. Жареная картошка с мелко нарезанным лучком и красным перцем (опять же болгарским). Французское, красное, сухое. И чтоб не меньше пятилетней выдержки. И чтоб хранилось оно в хороших бочках... Дорого? А ты что хотел?! Искусство, брат... Можно даже без свечей, а наоборот, много яркого света...

Да, не забудь утром сказать ей, сколько ты любишь ложечек сахара в утренний кофе (хотя я лично предпочитаю чай).

Насчёт сопутствующих условий у меня всё.

Моему санкт-петербургскому дяде.

79

Двадцать первое августа тысяча девятьсот девяносто шестого года. Я пишу эти строки двадцать первого августа тысяча девять- сот девяносто шестого года. Эта дата выбрана случайно. Просто именно сегодня захотелось написать о течении времени, событи- ях, сменяющих и наползающих друг на дружку, о постоянно меняющемся внутреннем и внешнем мире...

Я родился за девять лет до Московской Олимпиады, а ещё че- рез девять лет после неё покинул навсегда Союз нерушимый и плачущего Мишку. С возрастом всё меньше и меньше зарекаешь- ся, и поэтому я даже не представляю, что будет со мной ещё лет через девять после сегодняшнего дня.

Сколько прошло событий, настроений, веяний, волнений, ра- достей. Сколько было человеческого ума, человеческой тупости, надёжности и предательства, нужности и ненужности, широких и узких объятий, искренних и неискренних улыбок, желанных и нежеланных женщин и много слов, слов...