Чтение онлайн

105

только то, что по праву причитается мне. Я прошу своё сча- стье! Я достоин этого сраного счастья и достоин дарить это счастье ей!.. Давай, давай, раскошеливайся!.. Ничего страшного, заберёшь у других! Ничего не случится, если я буду счастлив с Алиной. Поверь, ни с кем ничего не случится! Всё! Давай плати!

106

Преломление света.

Движение.

Люди.

Не останавливаясь.

Снова.

Пытаясь высечь искру,

мысль,

идею,

терзания, счастье,

боль... и победу над болью.

Гоняя воздух и страх,

что всегда есть и будет.

Не претендуя,

к несчастью иль нет.

Но

Варвары!..

всюду и в нас... то недовольство,

скука,

Скука!..

***

Скука!..

Печальная и временами жалкая.

Легко довлеть над нами:

Побольше их, чем нас, меня

Один я, как и ты,

Читающий мой бред,

Мой пьяный, явный сон,

Мой плач...

Фантасмагория!

107

Сплошь, рядом, снизу, сверху

Там! Вглядись!

Вот тот работник!

Нет, не слева, впрочем...

Видишь?!

Кувалду опустил

И поднял вновь...

Бабах!
– и тут же поднял.

А наковальня - это мы.

И мы же - лес, поляна, космос, всё...

Ещё работничек... прохожий...

Гляди:

Прекраснейший!

Роскошнейший урод!..

Надеюсь, друг,

Что завтра,

Отоспавшись,

Увижу всё я в белом свете.

108

Мы любим читать книги. Мы пробегаем глазами по словам и пытаемся с помощью таланта писателя понять ощущения героя, его следующий шаг... А может, важнее, что чувствует автор (так во всяком случае считает Кот)? Не знаю. Каждый, наверное, ви- дит происходящее под своим собственным углом. Это как зерка- ло: изменил положение и видишь совсем другое, хотя сам и с места не сдвинулся.

Недавно закончил писать рассказ о К-Д (Зима. Осень. Поздняя осень). Как завелось в последнее время, прочёл его по телефону Ирине. Закончил декламировать и тут же спросил, получилось ли у меня выразить идею одиночества? Она ответила, что в общем-то неважно, чтоб читатель увидел то, что вижу я, чтобы он чув- ствовал, что и я. Конечно, неважно. Просто хотелось бы...

Когда мне было лет девять-десять, я впервые задался философ- ским вопросом. Причиной тому послужило моё наблюдение в течение некоторого времени за муравейником. Помнится, я скло- нился над ними и подумал: вот ходят они туда-сюда, заполняют свою жизнь, таскают ветки, может, и говорят как-то между со- бой, и не знают, что стою я сейчас у них над головой и в любой момент могу принести им смерть; а вот не наступлю, пройду мимо, и, может, проживут они свои муравьиные жизни ещё раз двадцать-тридцать, а может, и бесконечное число раз.

Мы тоже как-то заполняем свою жизнь. Кто мещанством (не понимая того), кто принципами, кто идеями: ну там, подставь щёку, не подставь... Заполняем свою жизнь, кто чем.

Голос из зала.

– А можно, я заполню свою жизнь тишиной?

– А зачем?

Тишина, конечно, хорошо, но только, когда уже уверенно зна- ешь, что такое шум. Вообще, попробуй накушаться чем-то... чтоб было с чем сравнивать. Наешься проституток и становись актив- но-верным мужем, напейся алкоголя и переходи на натуральные соки, - тогда лучше сможешь ощутить их натуральность, гуляй ночами, а потом ложись вовремя спать (перед сном две странич- ки книги и жену в щёчку), завтра рано вставать (зевая).

109

Каламбур души.

Значит так: концерт. Огромный зал. Много света.

Я. Я посвящаю этот концерт своим друзьям, которые погибли в автокатастрофе.

В зале молчание. Все напряжённо смотрят на сцену. Выходят знаменитые певцы, артисты, музыканты. Представление начина- ется. Зал постепенно оттаивает.

Выхожу на сцену.

Я. Мы познакомились, когда нам было по шесть лет. (На боль- шом экране проецируются наши детские фотографии. В глазах женщин появляются слёзы.)

Вступают лучшие джазисты мира.

Снова выхожу на сцену. Уже во всём чёрном.

Я. Они плыли на яхте. Налетела буря, и море похоронило их.

(Зал в смятении.) Вступает Диксиленд. Много труб, ксилофо- нов, тромбонов (что у них там ещё?). Музыка заглушает непонят- ные возгласы.

Я. Мы с вами, зритель, навсегда останемся с ними.

На огромном экране вновь наши фотографии - нам там по сем- надцать. Некоторые женщины откровенно плачут.

Я (Уже крича). Я приглашаю их на сцену. Я люблю Вас!

Они почти не изменились. Зрители узнают их.

(Женщины рыдают. Мужчины в недоумении.)

На сцене симфонический оркестр с двумя дирижёрами и двумя барабанами, джаз-банда, квартеты, квинтеты, группа пантомимы.

Все играют и танцуют. Веселится и ликует весь народ. Мы по- ём, обнявшись. Фейерверк. Залпы.

(Следующая сцена. Место действия - большой город.)

Я хочу написать большой плакат. Размышляю. Можно написать каждую букву размером с окно многоэтажного дома, и тогда пла- кат займёт место метров в двадцать. Можно написать каждую букву размером в дом, следующую букву на другой дом и так да- лее. Тогда плакат займёт место в несколько улиц. Можно напи- сать каждую букву размером в улицу, можно написать каждую букву размером в микрорайон, в город... Можно всё.

110

Тихий, старый голос:

– Подожди, подожди. Сосредоточься. Не торопись. Всегда дай приблизиться. Ты чего это курок дёргаешь? Не балуй! Спокой- ненько. Нервишки шалят с непривычки? Это нормально. Это всегда так, когда впервой. Ну, будя, будя тебе... Это ничего, что всё изнутри чешется. Это даже хорошо... Погоди, погоди. Чем ближе - тем вернее. Оно понятно, что и опаснее, как ближе-то, зато вернее, а нам верней и надо. Приклад-то к плечу поплотнее, поплотнее. Чтоб частью плеча приклад стал-то. Чтоб частью тебя стал. И ствол, ствол не води. Чай, не рыбу пришёл удить. Смот- ри-ка... Умник...

Ты, дядька, ни о чём таком не думай. Прошло уж время, когда думать всурьёз надо. Ты сейчас о патроне думай, что в ствол заг- нан. Чай, одностволка у тебя - нельзя промахиваться. Времени перезарядить никто нам не отпустит. И пусть осечек у нас не бу- дет. Нельзя нам осечек. Осечка - погибель верная.

О, гляди-ка, выходит. Тише мне! Стрелять по команде... Спо- койно. Почти всё уже видно. Ещё чуточек... Не гони...

И вдруг схватившись за лицо, забыв про осторожность, громко:

– Бес чёртов!
– что-то с глазами! Старый стал, уж плохо вижу, а ты по молодости и не понять можешь. Ах, очи мои старые!

И подумав мгновение:

– Да что б ни было, - всё одно! Что смерть там, что жизнь, что разлука, что встреча. Там разберёмся... Стреляй в неё!

111

Кот пришёл домой, когда Боря уже спал. Хотелось просто с кем-то поговорить. Кот открыл дверь, сел на Борину кровать; Бо- ря не просыпался. Хотелось с кем-то поговорить. Посидел; не просыпался.

Встал, вышел, громко захлопнул за собой дверь. Не проснулся.

Разделся, лёг в кровать. Немного почитал и заснул.

Утром поднялся с трудом. Боря уже был на работе, но Коту на это было наплевать.