Чтение онлайн

Шумный сполз по насыпи и вскочив на ноги, тут же уточнил:

– Только ближников?

Индра открыл глаза и, переведя тело в сидячее положение, подтвердил:

– Да, - и немного помедлив, добавил, - и тех, кто нашёл, тоже веди. Подробности пытать будем.

Но Шум Дождя почему-то так и не побежал исполнять повеление. Он стоял и как-то хитро улыбался, явно что-то ещё желая сказать. Индра поднялся на ноги и заметив это, спросил:

– Ты ещё чем-то меня обрадовать хочешь?

– Нет, атаман, - замялся Шумный, - просто на Трикадруке с народом пообщались. Знаешь, как ары нас зовут?

– Как?
– полюбопытствовал Индра.

– Маруты.

– Почему Маруты?
– неподдельно удивился атаман.

– А кто же его знает?

– Ну, Маруты, так Маруты. Я не возражаю, - улыбнулся Индра.

Он уже несколько раз раздумывал над тем, как будут называться его новые боги, тех, которых он породит. Он понимал, что они ары и этого у них теперь никто не отнимет, но они станут выше, поэтому должны будут обладать особенным названием, которое бы их качественно выделяло из окружения. А тут народ их оказывается, уже назвал. Притом вполне благозвучно. "Ну, народу виднее", - думал атаман, - "нам на него опираться, а им на нас молиться и слагать легенды". Но тут его размышления перебил всё ещё не убежавший Шумный:

– А речников, знаешь, как прозвали?

Индра ничего не сказал, а лишь вопросительно на него посмотрел, как бы спрашивая.

– Дасу, - со смехом выдавил пацан.

– Дасу?
– переспросил атаман, - это те, кто способен лишь прислуживать?

– Ага, - бойко подтвердил он.

– Ладно, - прервал его радость Индра, - о слухах и делах у аров поговорим позже. Сейчас у нас на "передке" речники, - он осёкся, и широко улыбнувшись и подмигнув Шуму Дождя поправился, - то есть Дасу.

Шумный хмыкнул, развернулся и пошёл собирать круг.

Ближний круг проходил под непрестанный гул возбуждённых Марутов. С этим народным названием все согласились сразу и безоговорочно. Круг закончился ничем. Разговоров было много. Были и идеи, но все как одна разбивались о невозможность их воплощения с той долей вероятности, которая требовалось для дела. Притом думать о походе надо было, учитывая самые неблагоприятные условия. Система укреплений не позволяла захватить пещеры с наскока, как они делали всегда и в общем-то по-другому и не умели. Необходимо было найти выход, вернее вход. Дырявые Горы со всех сторон были неприступны. Почти. Проникнуть туда можно было с одного входа с реки и с противоположного со стороны дремучего, непролазного леса. Особую сложность представляли из себя пацанские ватаги речников, в первую очередь своей многочисленностью. На три мужицких артели охотников, приходилось аж шесть пацанских ватаг, благодаря которым незаметно подойти к пещерам, так же не представлялось возможным. Атаковать, как обычно на скорости колесницами никак не получалось, это стало понятно всем и сразу. Подойти пешими и незамеченными для неожиданной атаки, тоже никак. Чьё-то предложение обложить и брать измором вообще вызвало смех. В конечном итоге все умозаключения сошлись в единую формулу: "око видит, зуб неймёт". После долгих дебатов ажиотаж по поводу найденных бабняков спал и постепенно утих. Было принято единственное решение - направить в район будущих действий ещё один отряд для разведки, но на этот раз с чёткими требованиями по поводу того, что надо разведать. Впервые во главе отряда, состоящего из людей Шумного, проныр, способных без масла пролезть в любую щель, были направлены трое опытных ближников во главе со Щедрым. Задача перед ними стояла одна: на месте осмотреться и найти способ, как можно накрыть и разграбить столь лакомую добычу с минимальными потерями людей и времени. До Дырявых Гор было пять с половиной дней перехода. Поэтому ждать отряд лазутчиков с вестями надо было почти три седмицы.

В этот же вечер Индра получил ещё одну весть, но на этот раз страшную, которая напрочь вывела его из равновесия и существенно изменила все его планы, а последствия вообще оказались катастрофическими. Из далёкого, лесного поселения гоев, где Индра прятал от всех свою мать, пришёл мужичок, с ходу и как-то запросто известив Индру о том, что его мать неожиданно умерла. Никаких подробностей вестник не уточнил, лишь мельком проговорил, что чем-то заболела, и седмицы не прошло, как померла. Индра резко осунулся и задал лишь один вопрос:

– Перед этим никто из города не приходил?

Мужичок с удивлением посмотрел на смурного атамана и тут же подтвердил:

– Да. За день, наверное, или за два до того, как она приболела, в поселение приходил молодой поджречник. Ученик, наверное. Шибко молодой, хотя одежды жреческие, как у настоящего, но он не к мамке твоей приходил. Он к большаку за чем-то приходил. Побыл у него не долго, а после сразу и ушёл, ни к кому больше не заходил. Я сам видел, как он пришёл и как ушёл. Мой двор от большака по соседству, а я в аккурат на дворе работал.

После этого атаман впал в ступор. Вестника даже не накормив, но напихав ему всякой еды в дорогу, быстренько спровадили, опасаясь лютости атамана, и оказались правы. Индра сидел в ступоре довольно долго. Взор его медленно и без всякого осознания реальности происходящего, плавал из стороны в сторону, ни на чём, не останавливаясь и не за что, не цепляясь. Он никого не видел, никого не слышал, ни с кем не говорил. Все, кто был рядом в этот момент, меньше всего желали быть замеченными. И уйти с круга не решались и проявить своё присутствие чем-либо, тоже не горели желанием, понимая, что этот нарыв созреет и лопнет. И он не просто лопнул, он взорвался. Поначалу Индра закрыл глаза и тихо заскулил, сжавшись в комок всем телом. Затем выпрямился и заревел, как раненный бер, а потом, нажравшись Сомы, кинулся искать вестника, и всех, кто был рядом, как ветром сдуло. Индра с дубиной в руках носился по мгновенно опустевшему городу, круша всё, что попадалось ему под горячую руку. Много что было поломано, много чего переломано. Наконец, за чьей-то баней споткнулся, упал и долго катался там по траве, ревя зверем и ругаясь, как последняя речная большуха. По сути дела, ничего не указывало на связь городских жрецов и смерть матери, но Индра знал это наверняка и переубедить его было невозможно.

На следующее утро, Индра неожиданно для всех срочно собрал ближний круг. Только самых близких - Марутов. Ближники хоть и с опаской, но собрались быстро. Расселись они даже не за столом, как обычно, а вокруг атамана, сидевшего у костра.

– Маруты. Друзья мои, - начал он мягким, усталым голосом, совсем не похожим на сумасшедшего, что сразу успокоило и сняло тревожное напряжение ближников.

Он не просто обратился к ним именно так. Ещё проснувшись утром в траве за чьей-то баней, весь мокрый, не то от росы, не то от ночного дождя, трясясь от холода и с дикой головой болью, первое, о чём он подумал это о том, что пришло время действовать. Смерть матери натолкнула его на мысль, что это не просто очередная пакость арийских жрецов, это знак. Знак свыше, толкающий, подстёгивающий его к решительным действиям, заканчивающий всякие подготовки и развеивая нерешительность в ожидании будущего. Он вдруг понял, что пора и он был готов. Судьба оставляла его в одиночестве и лютой злости, только для того, чтоб он выполнил своё предназначение. Сидя в задумчивости у костра, он неожиданно вошёл в ледяное состояние бога и пришёл к пониманию того, что готов. Наконец-то ему удалось заглянуть в будущее своё и своих ближников и понять, что и как ему надлежит делать. Оставалось привести в готовность свою главную, в этом деле силу - его окружение. Ближники должны были не только поверить в него, но в большей степени в самих себя, своё предназначение. Индра долго думал о том, что и как скажет, понимая, что от этого будет зависеть очень многое, если не всё. Сейчас он уже не сомневался ни в своей избранности, не в судьбе будущего мира людей, ни в том, что рано или поздно, но он станет богом! Он знал теперь это абсолютно точно, и знал, как это нужно сделать. Перестав верить в богов вообще, он уверовал в самого себя. Осталось поднять за собой своих людей, не веривших во всё это. Но сейчас сидя у костра он нашёл простое и удобное, и вместе с тем неожиданное решение, которое он и решил воплотить в жизнь немедленно.

Ближники поначалу никак не отреагировали на это необычное обращение. Они вообще с опаской и исключительно искоса смотрели на атамана, прекрасно помня его вчерашнее буйство и сейчас, впрочем, ничего хорошего от него не ждали. Тем не менее, Индра продолжал:

– С вами говорит не обезумевший от горя атаман. С вами говорит разум бога.

И на это реакции от плотно сидевших у костра, опять не последовало. Как обычно, несмотря на красноречивые увещевания атамана о будущем их божественном предназначении, конечно, грели самолюбие, но все вполне трезво отдавали себе отчёт, что это не соответствует действительности. Попросту говоря, слушали охотно, с воодушевлением, но не верили не единому его слову. Было такое ощущение, что в этот момент все как один думали именно об этом, ибо от того, что сказал атаман дальше, все одновременно встрепенулись, как по команде.

– Мне плевать на то верите вы мне или нет, - так же грустно и устало продолжил Индра, - для меня куда важнее, чтобы вы поверили в самих себя. Чтобы каждый из вас поверил в то, что он сможет быть будущим богом. Я не призываю вас становиться богами в прямом смысле этого слова и перебираться жить на небо. Мы должны стать богами для арья, как когда-то стали чёрной нежитью для Дасу.

Индра оторвал взгляд от трепещущегося пламени костра и плавно обвёл им всех присутствующих. Все, как один, с каким-то недоумением смотрели на него. Индра поменял тон на привычно холодно-повелительный и продолжил уже резче и чётче:

– Смерть моей матери - это знак свыше. Это говорит о том, что нам пора снимать чёрные шкуры и одевать золотые одежды. Мы выросли из мальчиков, прячущихся по лесам. Нам пора прекращать быть пуганными. Пора заставить всех бояться нас по-настоящему, как принято боятся богов, всемогущих, но милостивых.

Дальше атаман подробно, в мелочах, как только он один, пожалуй, и мог, начал объяснять конкретный план действий. И только тогда, когда все эти высокопарные слова стали обрастать "мясом" конкретных планируемых действий, ближники у костра ожили. В их глазах заблестел азарт. Со всех сторон посыпались предложения, дополнения, идеи. Они поняли, что им предлагается не становиться богами в прямом смысле, а разыграть спектакль, сыграть роль богов, а это совсем другое дело и как раз по ним. Они с детства все вместе только этим и занимались - дурили другим головы своими маскарадами и розыгрышами. Все последние годы они планомерно выстраивали у жителей Страны Рек свои образы нежитей, а теперь предлагается создать из себя нечто крупнее планом - богов, только и всего. Они вдруг поняли, осознали и поверили в то, что идея властвовать над миром аров, не такая уж невыполнимая, наоборот, вполне досягаемая. После этого круга, который с небольшими перерывами длился почти весь день, каждый из ближников уходил к своему жилищу с гордым осознанием того, то он действительно кто-то такой, кто может быть выше всех остальных. Каждый в душе уносил с собой такие сладкие фантазии беспредельной власти над всеми теми, к кому он так тянулся с беспросветных низов своего детства.