Чтение онлайн

Он.

Клип тридцатый.

Город.

И настал полдень следующего дня. Золотые колесницы подошли к городу шагом с четырёх сторон, со всех четырёх входов, имеющихся у города. Город был огромен по размерам и вмещал в себя тысячи проживающих и въезд мелких групп с разных сторон в любой другой раз остался бы почти не заметным, но только не сегодня. Столь заметными медленно едущие колесницы были от того, что ехали они по абсолютно пустому городу. Все попрятались. Даже собаки не лаяли. Все города строились от центра кругами. В центре любого города располагалась прямоугольная площадка, тщательно выровненная, очищенная от травы и камней и посыпанная речным, отборным песком, на которой, в специальном очаге-алтаре, горел священный огонь. Кольца домов, окружающих эту площадь, были все разные от больших, многоуровневых до мелких хибарок хозяйственных построек. Первое кольцо домов вокруг алтаря были небольшие, но очень нарядные. Это были дома-храмы и предназначались для богов, каждому свой отдельный дом. Люди в них не жили, а лишь прислуживали. Следующие несколько колец домов принадлежали жреческим родам. Далее следовали кольца домов мастеровых, да торговых сословий и последними кольцами владели воинские кланы. Весь город был огорожен деревянным забором, состоявшим из вкопанных в землю невысоких, молодых стволов берёзок и осинок, и единственным его предназначением была защита от дикого зверя, да собственного скота, ибо для человека он особой преграды не представлял. Дома по большей части были деревянными с обязательными подвалами-землянками, имеющие различное предназначение от складов, мастерских до особых жилищ, какого-нибудь необычного назначения. Дома были маленькие и большие, простые и сложные, даже двухэтажные с различными надстройками и пристройками. Улицы, если их можно было так назвать, тоже были кольцевыми, кроме тех четырёх, идущих по прямой от входа к центральной площади. Именно по ним и двигались золотые колесницы, наездники которых нервно озирались на пустынный город, ожидая подвоха, но ничего не происходило. Было не понятно, толи горожане покинули город, толи просто попрятались, скорее всего, второе, потому что дома не казались брошенными, все до одного были наглухо закрыты, от чего создавалось ощущение, что город вымер. На входах в город не было даже стражи, ни одного. Заехав на площадь, Индра остановил возничего и сошёл с колесницы на песок. Подойдя к алтарю с божественным огнём, он осмотрелся по сторонам. Площадь с четырёх сторон заполняли колесницы. Маруты, вооружённые до зубов и блестящие в солнечных лучах, спрыгивали с колесниц и подтягивались к нему, формируя нестройный круг. Из городского населения их никто не встречал. Индра мрачно оглядывал окружающие его дома-храмы. Ближники, также молча озирались, и на лицах их читался немой вопрос: "Ну, и что теперь с этим делать?".

Перед въездом в город, они рассматривали различные варианты их встречи, и Индра уверял, что небольшая группа хозяев родов непременно встретит их, притом радушно. Обязательно найдутся такие, кто не упустит возможность резко подняться в будущем властном ранге, но то, что их не встретит никто, Индра не ожидал и поэтому он лихорадочно соображал, что в этой ситуации делать. Но тут с правого входа появилась первая группа горожан. Их было человек двадцать мужчин, женщин, детей. Вёл их парадно разодетый жрец, в котором Индра узнал Аманрита. Он привёл весь свой не многочисленный род с жёнами, детьми, часть которых несли на руках. Подойдя к "песочнице" глава рода стал на колени пред Марутами, низко опустив голову. Его домочадцы последовали его примеру. Индра, выйдя из круга ближников к нему на встречу, довольно улыбнулся.

– Ты всё правильно сделал, глава рода ар Аманрита, - низким, вибрирующим голосом пророкотал атаман, отыгрывая свою роль бога, чем нагнал жути на детей и женщин, - отныне это твой город. Я дарю его тебе и назначаю своим верховным жрецом и моей рукой, в правлении его жителями.

В это время с двух других сторон, почти одновременно, на площадь вошли ещё две семьи, предводителей которых Индра тоже узнал. Как и предполагал атаман все жрецы заговорщики собрались на раздачу властных полномочий. Другого он не ожидал. Так же, как и род Аманрита, они выказали своё почтение в коленопреклонении и так же, как и первого, Индра наделил их властью, которую они так жаждали. Чуть позже на площадь вышли ещё праздно одетые люди. Как выяснилось, пришли четыре военных рода, только в отличии от жреческих, их главы привели только своих сыновей. Ни жён, ни маленьких детей, ни прислуги с ними не было. Одеты они были очень ярко и нарядно, но без оружия. Их главы так же получили власть и привилегии. Из мастеровых на площадь не пришёл никто. Индра отметил это про себя.

Маруты, во главе новоявленных жрецов, отпустивших жён с детьми и слугами по домам и в сопровождении новых командующих воинов, пошли на обход города по кольцевым улицам. И начались резня и бойня. Жрецы шли впереди и указывали на дома неугодных. В них врывались Маруты. Кто-то пытался оказать сопротивление, кто-то прятался по укромным углам, но умирали все, всё равно быстро. Женщин вязали и выкидывали во двор. Всё, что находили ценного, сгребали в мешки. Те дома, на которые жрецы указывали как на нужные, тоже не обходили стороной. Индра входил в дом каждого и требовал поклонения себе любимому с принесением клятвы верности, не забывая при этом требовать и подношения, притом исключительно золотом. Тех, кто брыкался, не смотря на заступничество жрецов, так же убивали без разбору, тех же у кого не хватало смелости перечить или хватало ума покориться, не трогали, а лишь выгнав на двор всех от мала до велика, увещевали об изменении власти в городе, не забывая при этом собирать подношения. Мастеровые с точки зрения получения власти и влияния оказались крайне инертными. Они тупо пережидали все эти события, забившись по своим норам, всячески не желая участвовать в активных деяниях, как за новую власть, так и за старую. Они понимали и меж собой уже заранее обсудили, что они, как умельцы в своих делах, будут нужны любой власти, поэтому спокойно ждали, когда всё это закончится. Хотя некоторых, кому в голову ударила гордыня или не по делу принявшихся торговаться с новым богом, пришлось выкорчевать с корнем и как только остальные поняли, что новая власть плевать хотела на их нужность, а нужна от них лишь полная лояльность, попадали в ноги Индры и задаривали, как могли. Слухи о действиях Марутов быстро разлетелась по городу, и чем дальше отряд уходил от центра, тем несговорчивых резко по уменьшилось. К концу дня треть населения города было преспокойненько вырезано, как скот на заклание. Какая-то часть заблаговременно бежала, прихватив с собой всё своё добро. Кто-то увёл весь свой род, кто-то унёс только ценности, бросив женщин и детей на растерзание.

На следующий день новая власть жрецов, сопровождаемая поддерживающих их стражников, прошлись по осиротевшим коровникам, как велел их новый бог Индра. Освободившиеся дома городской знати экспроприировали Маруты, перевезя в них своих жён и детей с пацанской и бабьей прислугой. Индра въехал в дом своего бывшего папаши, который оказался одним из самых больших и нарочито причудливых в городе.

Весь этот переполох-переселение продолжался не один и даже не два дня. Постепенно всё улеглось, и город с пригородами зажил привычной жизнью, как будто ничего и не произошло.

Разведывательный отряд из земель Пани вернулся раньше запланированного срока и как только гонец из логова доставил эту весть атаману, Маруты, оставив жён под охраной одного, двух лучников и своих ватажных, из пацанов, организованно и пышно покинули город, ускакав на свою базу-логово.

Три дня шёл круг, сначала ближников, затем общий, в том числе был собран отряд из городских воинов, для которых всё творившееся вокруг было в новинку. Им никогда ранее не приходилось участвовать в планировании походов. Они даже не предполагали, что это возможно, притом в таких мелочах, но так как в планы Индры входило привлечение клановых воинов города для создания своего полноценного войска для захвата других городов, он посчитал нужным привлечь их к походу. Поэтому он принял решение включить их во все мероприятия ватаги, в том числе и общий круг, хотя Маруты называли себя теперь не ватага, а военная артель, работой которой была не выпас скота и ловля рыбы, а "воение чужих", на чём жить можно было вполне припеваючи. Три дня проходили сборы и приготовления. Наконец, на заре четвёртого дня логово полностью опустело, не осталось в нём даже охраны. В поход вышли все колесницы и все обозы со всем личным составом, который было возможно набрать. Индра для этого похода нужна была масса, хотя бы видимость многочисленности. Кроме Марутов с возничими в поход вышли почти все лучники, обоих отрядов, кроме тех, кто остался на охране семей. Забрали всех пацанов малолетних наподхват, да почти три десятка воинских кланов. Индра разбил их на семёрки со старшим во главе, а командовать ими всеми поставил свою правую руку Ровного. Но самое удивительное было для всех то, что в поход был собран отряд жрецов в количестве семи человек, молодых, амбициозных, возглавляемых самим главой рода Аманритой. Поначалу все недоумевали, для чего они были нужны. Убивать они не могут, даже оружие держать в руках абсолютно не обучены, но Индра сразу прекратил все вопросы по поводу них, сказал, что у этого отряда особое, секретное задание, но какое, не объяснил.

До реки Руса добрались на четвёртый день. Почти день потратили на рубку плотов и вязание их в единую цепь вдоль берега. После чего один конец закрепили к берегу, второй оттолкали на течение и к вечеру свободный конец достиг противоположного берега, образуя выгнутую понтонную переправу. Перебрались на другой берег уже в темноте. Там же у реки разбили лагерь и встали на ночёвку, выставив караул и отправил веером от себя мелкие по два, три человека отряды вездесущих лазутчиков.

Утром, в предрассветной мгле разведка докладывала в шатре атамана о результатах. По всему выходило, что речники, похоже, перешли на глухую оборону. За пределы стен и завалов даже пацанские ватаги носа не кажут. За всю ночь и утро не был обнаружен ни один человек, даже на стенах, смотрящих не обнаруживалось. У одной из стен в овраге, нашли логово одной из пацанских ватаг, которое нашёл ещё первый отряд, выезжавший в эти места предварительно, но следы в нём оказались несвежие. По всему в ней уже дней пять, шесть никто не показывался. Индра даже подумал тогда, не ушли ли все из Дырявых Гор куда подальше, но подойдя на видимое расстояние, заметили за стенами в нескольких местах дым от костров, пусть слабенький, но со стороны заметный, что говорило о присутствии там кого-то. Индра с четырьмя Марутами, командирами лучных отрядов, стражей и пацанов с разведкой, вышли на край леса, без золотых доспехов в режиме полной маскировки. Расположившись в густых зарослях дикой конопли, крапивы и вишняка, Индра внимательно рассматривал земляную стену, сооружённую вдоль всего лысого вала, достаточно крутого для подъёма лошади, но вполне преодолимого пешим образом, притом даже при тяжёлом вооружении. Он подозвал Щедрого.

– Где вы нашли ватажное логово?

– Вот там, - указал чуть в сторону ближник, одетый в какую-то странную накидку, сплетённую из трав и веток с листьями, с такой же травяной шапкой, привязанной к накидке и отброшенной на спину. Индра посмотрел в ту сторону и заметил тропку, петляющую по склону.

– Там тропа наверх?
– спросил он, ожидая подтверждение своей догадки.

– Да, - ответил Щедрый, - они где-то через стену лазают. До главного входа, - и он показал рукой куда-то далеко влево, - довольно далеко. В другую сторону - лес кустарный, непролазный.

Индра расплылся в улыбке. Выходя в поход, были, конечно, предварительные планы, но он был уверен, что на месте непременно придумает что-нибудь конкретное. И вот родилось. План, не похожий на то, о чём он думал раньше, созрел моментально со всеми деталями и нюансами, и он тут же, чуть углубившись в лес, собрал вокруг себя всех командиров и изложил его. После короткого, но восторженного обсуждения, все вернулись в лагерь и приступили к его реализации.

Туман, застилавший берега речки, вдоль которой проходила дорога на заимку Пани, улетучивался. С обоих берегов небольшой речушки показались отряды городских воинов в ярко красных накидках, с огромными, грубо связанными щитами из молодых берёзок и осин, с копьями за спиной. Они шли медленно, группками по три, четыре человека и при этом усердно делали вид, что старались не шуметь. Но таща перед собой тяжёлые щиты обеими руками, им это не очень удавалось. Их заметили задолго до того, как они увидели собранную из брёвен стену-ворота, перегораживающую речку и выложенную в распор между двумя скалами. Это и был то самый вход в Дырявые Горы. Сторожа на скалах слева и справа подняли тревогу, и недолго думая приступили к абсолютно бесполезному обстрелу стрелами, которые даже не долетали ещё до передовых отрядом. Скорее всего, это был просто эмоциональный выброс обороняющихся. Когда же отряды подошли на расстояние выстрела и в их оборонительные щиты начали одна за другой тыкаться стрелы речников, то опустили щиты на землю и спрятались за ними. Вдоль обоих берегов речки замерли с десяток деревянных стенок, чуть пониже роста человека, собранные по три, четыре щита, за которыми кроме городских стражников, выставивших зачем-то копья вперёд, спрятались по три четыре лучника из отрядов Индры. Притом за щиты были посланы лучшие. Ещё непонятное количество вооружённого народа пряталось с той и с другой стороны в лесу за деревьями. Они постоянно перебегали от ствола к стволу, притом делали это абсолютно хаотично, вперёд, назад, влево, вправо, и в глазах, обороняющихся складывалось впечатление, что лес буквально кишит вооружёнными людьми и определить, сколько их там, было практически невозможно.

Издалека, из улетучивающегося тумана, появилась золотая колесница Индры. Она медленно и величало приближалась к перегороженному проёму, но не дойдя до отрядов, спрятавшихся за щитами, остановилась и Индра, вскочив на её бортик и подняв руку с дубиной вверх, прокричал:

– Пани! Я пришёл забрать свою добычу или всё, что у тебя есть вместе с твоей жизнью. Как ты решил?

На стене из брёвен в окружении кучи мужиков, показался лохматый Пани, и так же оря во всю глотку, держал ответ. Ответ содержал отборную бабью брань вперемежку с непристойными и грязными угрозами на мужицком жаргоне. Ответ по времени занял значительно большее время, чем поставленный вопрос, но суть его Индра понял сразу. Пани выбрал второй вариант. Наконец, Пани выдохся, вылив все свои эмоции в словесном поносе, и смачно плюнул в сторону самозваного бога. Индра опустил дубину и тут же из-за щитов, резко поднялись четыре десятка лучников, с уже натянутыми луками и смертоносная туча в мгновение накрыла уже чуть расслабившихся речников. Ряды обороняющихся резко поредели. И тут начался кошмар. Индра сдёрнул с пояса рог и дунул в него, что было мочи, от испуга кони дёрнулись, и ему пришлось спрыгнуть внутрь колесницы. Слева и справа из леса взревели другие рога, их поддержал залихватский свист и непонятный металлический лязг, вопли, стук. Грохот стоял такой, что Индра поморщился и хотел даже поначалу закрыть уши руками, но отбросив эту идею, вновь принялся дудеть в свой рог. Кони взбесились и прокричав возничему почти в самое ухо, чтоб он уводил колесницу из леса, спрыгнул на траву и вновь дунул от всей души. Передовые заградительные отряды продвинулись ещё ближе к преграде, воины попрятали пики, но идти на штурм не спешили. А никакого штурма и не планировалось, да и штурмовать тут было не кем. Четыре десятка лучников за щитами, да пара десятков в лесу. Городские воины не в счёт, а та массовка, что носилась по лесу - это малолетки - пацаны, одетые в накидки, сотканные на скорую руку из травы, чтоб казались побольше, да потолще, луки, согнутые из веток и не способные стрелять и напоминающие оружие только издалека. Несмотря на то, что первый залп передовых лучников был очень удачный, да и в дальнейшем им удавалось зацепить и снять со скалы или стены особо потерявших страх речников, весь этот балаган был лишь отвлечение внимания. Задача была стянуть к входу всех обороняющихся, забыть про тылы, а шум и грохот, который Индра тут устроил, был создан для того, чтоб защитники не слышали, что творится у них сзади, ибо основной удар был нанесён именно там. Маруты, практически в полном составе, вооружённые всем, чем только можно, возничие с луками, арканами и ножами, полная сотня лучников второго отряда, как только заслышав грохот и гул со стороны входа в Дырявые Горы, на поводьях выскочила из леса со стороны боковой стены, там, где был обнаружен ватажный лаз. Разведка, предварительно попавшая внутрь укреплений, обнаружила и сняла с деревьев двух наблюдающих мальчишек, обеспечив скрытное проникновение за пределы стен основного боевого отряда. Стена оказалась не толстой и когда увеличивали лаз, то от ударов она треснула и целый огромный кусок, вывалился из неё, что позволило отряду быстро проникнуть вовнутрь. После начала боевых действий, как и предполагал Индра, бабняки с ватагами забились в пещеры и первое, что сделали нападающие - это кинулись на их поиски. Три нашли сразу. Они жили в нескольких пещерах в куче. Рядом друг с другом. Быстро выламывая деревянные перегородки, что были сооружены на входах, Маруты и их возничие, как люди привычные, врывались в пещеры и глушили баб как рыбу. Вязали, затыкали рты подолами и вытаскивали наружу. Тут их подхватывали лучники и тащили за стену, где, стащив по склону, укладывали рядами поперёк повозок. Первые три бабняка были повязаны с такой скоростью, что мнимо штурмующие вход, даже ещё охрипнуть не успели. Не найдя с наскока остальные бабняки, вся ударная сила, как и предписывал план, всей массой ударила в тыл обороняющим вход. Многие умерли со стрелами в спинах, так и не поняв, что окружены. Неожиданный и мощный удар в спину, поверг речников сначала в панику, от чего они заметались, ничего не понимая. Выскакивая на расстреливающих их в упор и пронзённые стрелами, пачками валились в воду пробегающей тут же речки, заваливая её берега своими труппами. А затем паника перешла в тихий ужас - те, кто остался в живых, попрятались или претворились умирашками или попытались податься в бега. Бой оказался кровавый, но скоротечный. Как только ворота изнутри открылись и в них показались довольные Маруты, грохот снаружи прекратился и передовые отряды, побросав щиты, бегом ворвались вовнутрь. За ними поспешили и все остальные, надрывающиеся в лесу диким ором. Воевать там было уже не с кем, хотя основной отряд ещё прочёсывал поле боя в поисках, спрятавшихся и раненых, но ни те, ни другие никакого сопротивления не оказывали. Выживших собрали в кучу, связали руки, ноги и уложили вдоль берега речушки. Среди них быстро нашлись те, кто пожелал сотрудничать и указать на спрятанные бабняки. Жаль они умерли раньше, чем это сделали остальные пленные.

До конца дня таскали и грузили обозы малыми детьми и девками по старше. Баб вязали за руки и шеи верёвками, для них места в повозках не хватало. Кроме того, в повозки грузили различное добро. Колесницы грузили только ценным и в первую очередь золотом. Столь огромной добычи Индра ещё не видел. Его колесница была в буквальном смысле слова, завалена золотом и им с возничим пришлось идти рядом, в прочем, как и всем остальным.

Отряд жрецов не принимал участия ни в штурме, ни в погрузке. Они занимались творчеством, рождая в полевых условиях великие песни о деяниях нового бога. Индра сразу понял, что враньё, особенно в массовых масштабах, оружие куда более сильное, чем его колесницы.