Чтение онлайн

— Согласен.

У театра кукол мальчик вышел. Юрий Александрович и Степан долго смотрели, как в темноте пропадал его силуэт.

— Они придут к нему сейчас или утром. Тянуть не станут. Я не думаю, что они будут жестоки. Но надо быть готовым ко всему.

Не отъехав и ста метров. Степан остановил машину.

— За нами следят, Юрий. Двое, в небольшом автомобиле. В доме, где держали мальчика, лежало сигнальное устройство. Скорее всего, оттуда они и едут за нами.

— Час от часу не легче. Впрочем, не хочешь ли ты сказать, что мальчика использовали как наживку?

— Верно. Как червяка, чтобы глотнула рыба, то есть мы с тобой. Но эти люди не из тех, кто его мучил. Они другие.

— И кто же?

— Из другой страны. За морями, океанами. Хотят установить с нами контакт, предложить сотрудничество. В их мыслях — увезти нас отсюда.

— Что же ты думаешь делать, Степан? — голос выдал волнение Кудрявцева.

— Я с тобой, Юрий. Зачем они мне? — безразлично прозвучало в ответ.

— Они предложат тебе больше, чем я. Другие пространства, другие интересы. Я знаю, из какой они страны. Им не хватает только тебя для полного счастья.

— Юрий. Я уже говорил тебе, что у меня, если и нет сердца, зато есть душа. Мой славный создатель дал мне свою. Зачем мне их хитрости, их золото, их помощь? Их хитрости для меня — как хитрости муравьев в лесу, где царит дровосек. Их золото — оно растает во тьме веков, которые ждут меня, где растает и имя их страны. Их помощь — бог не нуждается в помощи людей. Скорее я, как пес, нуждаюсь в своем доме: в детях, которые балуются со мной, в огороде и курах, которых надо охранять, в хозяине, которому я нужен. Мне суждено быть с тобой. Разница между странами, народами, возможностями, о которых ты упомянул, — такой пустяк в сравнении с вечностью и тем, что впереди. Я хотел бы быть твоим другом. Если ты не против, конечно.

Молчание повисло в салоне девятки, предательской влагой заблестели глаза Кудрявцева, только и смог он проговорить «Спасибо. С тобой я ожил».

Долго они сидели, никуда не спеша. Потом очнулись.

— Что будем делать с этими янки? — задал Степан вопрос.

— Пусть их заберут для проверки документов, — безразлично ответил его сосед. — Кстати, к машине жучок не приделали?

— Не посмели.

Не оглядываясь, они потихоньку поехали домой, а сзади их разворачивалось новое действо. Первый же милицейский патруль остановил шпионов, долго и придирчиво изучал документы, придрался к отсутствию точки с запятой в указателе прописки, железобетонными вымученными голосами отнекивался от тысячерублевой взятки, которую и сулили и совали в карманы и руки задержанные, оправдывая свою спешку роддомом, где якобы жена одного из них рожала, весело барахтался с ними на газоне, когда хотели те смыться, и гордо рапортовал о своей профессиональной зоркости в районном управлении МВД, когда обнаружилось, что документы у задержанных липовые.

На Димкин звонок дверь в квартиру тут же распахнулась. Не веря своим глазам, мать с дочерью уставились на Димку, схватили за руки, буквально втащили домой. «Димка, Димка, мальчик мой, — в голос рыдали они, и еще пуще полились их слезы, когда отмочили они тряпку на Димкиной руке и увидели мизинец без фаланги, покрытый застывшей коркой крови. И синяки и ссадины на лице и теле. «Все хорошо, все хорошо, — успокаивал их мальчик, — мне совсем не больно. Меня дядя Юра с дядей Степаном спасли. Они не дадут нас в обиду. Вы не бойтесь». Но пуще прежнего лились женские слезы. И подлила огня в огонь бабушка, что и пришла то на кухню из последних своих старческих сил. Упала она на колени перед Димкой, увидев его окровавленный палец, запричитала: «Внучек мой, родненький. Да за что же тебя, окаянные. Ты то чем прогневил господа?»

С трудом упокоилась маленькая дружная семья. За чаем, сам себе не веря, рассказал им Димка, что с ним случилось за день. Словно страшную сказку с широко раскрытыми глазами слушали родные его рассказ. Только сейчас до них дошло, что шум в городе, пробки и проверки на дорогах, о чем судачили все соседи, был вызван тем, что искали их сына, внука и брата. Ничем старалась не выдавать своего страха Валентина. Лишь оставшись одна перед тем, как лечь спать, встала на кухне на колени и прошептала небу за окном: «Господи, спаси и сохрани. Господи, спаси и сохрани». На одного бога ей и оставалось надеяться.

В нескольких километрах отсюда слушали эти слова генерал Коршунов с капитаном Харрасовым. Многое прояснялось, но и вопросов добавилось не меньше. Таинственное исчезновение мальчика, о котором еще можно было строить какие-то предположения, добавилось не менее таинственным спасением и возвращением. Пройти по городу, который насквозь прочесывался и просеивался, было возможно исключительно необъяснимым человеческому разуму образом. И это необъяснимое отныне связывалось с именами Юрий и Степан. На все вопросы мог ответить один мальчик. Но добиваться от него ответов сейчас, после всего, что он перенес за день? — по молчаливому уговору решили это делать утром следующего дня. А пока прочесывание города отменили, и все силы бросили на поиск таинственного подвала, где пытали Диму.

Результат не заставил себя долго ждать. Несколько тысяч солдат и сотрудников органов, пусть голодных и не спавших, чего-то да стоят. В час ночи сообщили, что искомый подвал найден в старой части города. Генерал с капитаном лично прибыли туда. Мордатый полковник милиции, что в свое время возмущался засилием капитанов в стране, вытянулся во фрунт, встречая их у ворот.

— То самое место, товарищ генерал, не иначе. Пальчик в подвале нашли. Там же и в комнатах пять трупов. Задушены чем-то вроде кольца, торчащим из бетона. Ножовка и следа не оставляет, водородный резак тоже не берет. Сейчас послали за компрессором, попробуем разбить бетон. Один — живой. Тоже с кольцом, но дышит. Говорит, было двое мужчин, ну, после того, как пришпилили всех. Один невысокий, хлипкий. Второй — гигант. Он и вынес мальчика на руках. Пока все.

— Спасибо. Полковник. Спасибо, дорогой.

— Да, чуть не забыл, товарищ генерал.

— Ну?

— Опросили всех в округе. Есть сведения, что неподалеку стояла машина, москвич старенький с двумя мужчинами в салоне. Уехал приблизительно в то время, когда освободили мальчика. Может, конечно, случайность?

— Может. А может и нет. И не дай бог, чтобы нет. Вызови на всякий случай экспертов по прослушке.

— Слушаюсь.

Молча смотрели капитан с генералом на маленький пальчик, что лежал пред ними на носовом платке. Ни капли жалости не мелькнуло в их глазах, когда обошли они распластанные на полу и стенах тела бандитов. Дождались, когда застучал во дворе доставленный со стройки компрессор и загромыхал отбойный молоток, освобождая горло оставшегося в живых. И впервые увидел капитан слезы на глазах заматерелого генерала, когда положили перед ним на стол пластину из непонятного металла, отливающую синим серебром.

— Они все-таки есть, капитан. — Дрожал генеральский голос. — Я уже отчаялся верить, и когда шпынял вас из-за тех, что в джипе, я не особенно верил в пришельцев — мало ли чудес на свете. Теперь я знаю — они есть. Контакт состоялся, и мы с тобой в его начале. Пусть все идет не так, как надо, как хотелось бы. Они умеют различать добро и зло — вот что главное. И значит, у нас есть шанс. Уразумей Харрасов: главным отныне становится не поиск их следов, но их добрая помощь одной семье. Добрая, вот из чего должны мы исходить.

Прищурились глаза Харрасова, когда старался вникнуть он в двойной смысл генеральских слов. Хотел было прямо спросить, что имел генерал в виду: причинить очередную боль семье Михайловых, чтобы вызвать пришельцев, или что-то другое. Но тут потревожили их эксперты-электронщики. Положили они на тот же стол с иноземным кольцом камешек величиной с лесной орех.

— Жучок, товарищ генерал, — доложили радостными голосами. — Лежал в переднем углу подвала. Радиус действия — до одного километра.