Степанида и 7 женихов
Шрифт:
Митя порывисто сгреб женщину в объятия:
— Глупенькая, Панни! Я счастлив, что ты здесь! И я… был бы еще более счастливым, останься ты навсегда… — его губы шевелились опасно близко, — пытался извиниться, что тут мало места, дом небольшой… но если ты только захочешь, он станет больше… — голос мужчины сорвался, он спрятал лицо в ее волосах и замолчал.
Степанида погладила его по спине дрожащей рукой. Его присутствие и так волновало кровь, а когда он касался, так особенно. Сладкая нега ползущими движениями окутывала тело, Слагалица боролась с ней, оттягивая момент, когда накроет полностью.
— Т-так есть охота… — сказала первое, что пришло на ум. Мужчина тут же выпустил ее из объятий и отступил на шаг.
— Прости! Пойдем наверх! В холодильнике наверняка что-то должно быть…
Пока Митя шарил по холодильнику, Степка сидела на диване и не сводила с него глаз. Водяник был чертовски красив. Он снял куртку и свитер и остался в одних (опять-таки) голубых джинсах. В доме стояла жара и женщина была бы рада тоже раздеться, но не смела. Сорочка Матильды почти ничего не скрывала, приходилось потеть в покрывале.
Откат возвращался. Близость шикарного мужчины его только усиливала и мысли опять полетели в прекрасные дали. Глазами она ласкала широкую спину, сильные руки, «гладила» узкую талию и засмотрелась на ягодицы, скрытые брюками. «Интересно, какие они на ощупь? Упругие, наверное…» Митя резко развернулся и посмотрел на нее долгим обжигающим взглядом, словно мог читать мысли. Но отвернулся, так ничего и не сказав.
Степка вспотела еще больше. Подступающий откат руководил мыслями и подсовывал картинки, о которых лучше бы не вспоминать, но… «А какой он без плавок?» Богатое воображение явило видение той, самой интересной части Митиного тела, которую так и не довелось увидеть на речке.
— Панни, если я предложу омлет и салат, ты меня поколотишь? — в ее грезы нагло вторгся голос водяника, — дома почти ничего нет из еды…
— А? Что? — она тряхнула головой, отбрасывая видение, в котором Митя выходит из воды полностью обнаженный, его восставший орган говорит о полной готовности, толстые вены четко проступили сквозь кожу, вершина оголена… — мне… все равно…
— Тогда пойдем, поужинаем на воздухе! — он протянул ей руку, но Степка самостоятельно вскочила на ноги и вылетела на террасу.
Там было немногим прохладнее, но легкий бриз приятно освежал кожу. Голова у Степки вспотела, сорочка неприятно липла к телу, но она лишь потуже замоталась в покрывало.
Рухнула в одно из кресел у столика и попыталась успокоиться. Митя вынес поднос с обещанным омлетом и салатом.
— У меня есть белое вино и пиво, что выбираешь? — Степка зацепилась взглядом за кожу над ремнем и не расслышала вопроса, — Панни?
— А? — подняла на него испуганный взгляд, — в-воды, пожалуйста, мне нельзя алкоголь…
— С газом?
— Все равно, но если можно холодной!
«Голодному не стать время разбирать»
«Ну все, началось… Интересно, у меня есть время поужинать и добраться до дома, что б там… блин… самостоятельно утихомирить взбесившееся гормоны?» Только от одних мыслей об этом лицо залилось краской.
Как это делается Степка представляла, конечно. Чисто теоретически. А вот на практике сталкиваться не приходилось. До момента приезда в деревню аспект половых взаимоотношений был ею определен в чрезвычайно преувеличенный и задвинут на задний план. А то, что можно захотеть удовлетворить себя, тогда ей показалось бы диким. Зачем, если в жизни масса более интересных вещей?
А вот теперь все изменилось, перевернувшись с ног на голову. Бред, как такое может быть? Она сидит на террасе рядом с шикарным мужиком и рассуждает на тему, как сделать себе настолько хорошо, чтоб наконец, блин, отпустило!
«Допустим найду я в инете нужную мне инфу… А вот как к моему занятию отнесутся охоронники? Мне что, попросить их «выйти погулять»?»
— О чем думаешь с таким серьезным выражением лица? — спросил вернувшийся Митя.
— Ох, Митя, не спрашивай! — покачала головой и выхватив из его рук стакан с водой осушила в миг, — можно еще?
Митя принес целый графин со льдом и лимоном. Подвинул Степке тарелку с ее порцией омлета, посыпанного зеленью и салат. Себе взял пиво.
— Приятно аппетита…
Степка вяло ковыряла еду, так и не впихнув в себя ни кусочка. Вздохнула, отодвинула тарелку.
— Митя, мне можно опустить ноги в воду? У тебя пираньи не водятся? — спросила с натянутой улыбкой. Митя ответил серьезным взглядом. Оказалось, он тоже не съел ни кусочка.
— Вода безопасна, — ответил лишь, — не бойся.
Степка, на качающихся ногах, подошла к краю плавучей платформы, села и опустила ступни в воду. Вода была прохладной, но очень приятной. Женщина с наслаждением опустила ноги глубже и даже застонала от блаженства, но потом прикусила губу.
«Надо найти в себе силы и попросить отвести меня домой… Но ведь у дома может ждать Гор, а если они начнут драться? Блин, что делать? Может и правда остаться на ночлег? Запрусь в комнате и попробую ТО САМОЕ сделать здесь? Но Митя будет знать, чем я там занимаюсь… Как стыдно-то, мамочки!» Степка опустила руки в реку, зачерпнула воды и умылась. Прозрачные капли побежали по шее, юркнули в ложбинку между грудью, подарив мимолетное удовольствие.
Вяло бултыхая ногами неожиданно почувствовала нечто странное. Легкое, практически не ощутимое касание. Женщина поглядела в воду, но ничего не заметила. Прикосновение повторилось.
— М-митя, а кто водится в твоей реке? — спросила, облизав губы, — сейчас тут может кто-нибудь плавать?
— Много кто водится, но к моему жилью без разрешения не заплывают. Не бойся, — повторил с нажимом, — здесь нет никого кроме нас двоих… — что он хотел сказать ей этой, явно двусмысленной фразой, Степанида в тот момент не поняла.
Ласковое прикосновение повторилось, в этот раз одновременно на обоих ступнях. Степанида сидела боком к водянику и отчетливо видела, что он ковыряет вилкой омлет и даже не смотрит в ее сторону.
«Что это?» пронеслось в голове, чтоб тут же позабыться… Нежные, водяные «лапки» обхватили ступни, проскользнули меж пальцев ног и нажали. Отпустили и вновь нажали. Степка закусила губу, чтоб не застонать от невероятного массажа и поглядела на Митю. Он думал о своем, рисуя вилкой узоры на тарелке.