Степная рапсодия
Шрифт:
– Правильно люди говорят, яблоко от яблоньки…
Екатерина Романовна стояла у подъезда.
– Что такое?
Франц Викентьевич поставил сумку с продуктами на землю.
– Туда вон погляди!
Франц Викентьевич обернулся: на скамейке, опустив голову, курила Рита.
– Что стряслось?
Он забрал у Риты сигарету, затушил, бросил в урну. Она резко встала, но Франц Викентьевич поймал ее за руку.
– Дома расскажешь.
Франц Викентьевич поставил чайник на плиту. Рита вздохнула.
– Я у мамы была, в больнице. Ей операцию сделали.
– Удачно?
– Не знаю. Врач говорит, нормально.
– Ну и хорошо.
Франц Викентьевич налил ей чаю. Рита взяла чашку, отхлебнула глоток.
– Лекарства нужны! А этот… короче, отец запил с дружками, а карточка мамина у него.
Рита сжала кулаки.
– Так, не дергайся!
Франц Викентьевич погладил Риту по голове.
– Придумаем что-нибудь, у меня поживешь, пока мать не вернется.
Франц Викентьевич играл на аккордеоне редко и то только для себя, но сегодня у него был слушатель. Рита сидела, не шевелясь, завороженная его мелодией, и встала только тогда, когда он закончил.
– Я пойду…
– Да, да, уже поздно.
Франц Викентьевич ночью снова подошел к Рите. Она спала. Одеяло было на месте, но он все равно долго поправлял его и еще дольше не уходил из комнаты.
– Здрасьте!
Екатерина Романовна с веником в руках застыла на лестнице. Рита открыла дверь своей квартиры, и Франц Викентьевич вошел внутрь. Сначала ничего не было слышно, затем звякнуло стекло, грохнулась на пол табуретка, послышались выкрики.
– Ты воще кто такой?!
– Какие, на хрен, лекарства?
– Какая карточка?
– Ритка?
– Моня, гля, она у этого козла ночует!
– Колек, вмажь ему, чтоб знал!
– Ба-бах!
Дверь открылась, и на пороге появился Франц Викентьевич. Из его разбитого носа стекала кровь.
– Ой, батюшки!
Екатерина Романовна уронила веник. Франц Викентьевич, зажав нос рукой, вошел в свою дверь, Рита – следом за ним.
– Вроде все.
Рита вытерла подтеки на щеке, отложила полотенце. Франц Викентьевич не шевелился.
– Все! Вам плохо?
– Нет, наоборот… Спасибо, Рита.
Франц Викентьевич даже не ложился. Он ходил по комнате, пытался смотреть телевизор, заваривал себе чай и лишь к утру открыл шкаф и снял с вешалки красное платье. Рита спала, лежа на боку. Франц Викентьевич присел на диван и поцеловал Риту в щеку. Она открыла глаза.
– Вы… Вы это зачем?
Рита, схватив одеяло, вскочила с дивана. Франц Викентьевич протянул ей платье.
– Рита, это не то… это подарок!
– Зачем?
Рита бросилась в прихожую и, открыв дверь, выбежала из квартиры.
– Эй, Колек! Зенки открой!
– Моня, это чо, утро, што ли?
– Утро, утро, гля, кто!
– Во, Ритка…
Рита попыталась пройти мимо стола, но отец поймал ее за руку.
– А Фокке-Вульф чо?
– Чо, чо, не видишь, свалила она от него. Гадом буду, приставал, тварь!
Моня звякнул пустыми бутылками.
– Ах он козел, убью!
Рита дернулась, но отец больно сжал ее руку. Моня слил в стакан остатки самогона.
– Не кипишуй, Колек! На хрена мочить? Бабки с него струсим, пойло-то кончилось!
Отец с силой развернул Риту к себе.
– Ну чо, было, было? Говори!
Рита вырвала руку.
– Пошел ты!
Телефон зазвонил неожиданно.
– Да, доктор, я, Рита. Плохо? Я сейчас приеду! Нет, лекарства еще не купила… я достану деньги, ну, завтра или послезавтра… да, да, я все поняла.
Рита оглянулась по сторонам, зашла за сараи. Пацаны, как всегда, были на месте.
– Откуда такие бабки, Ритка!
Ей подкурили сигарету.
– Совсем голяк?
– Ну, может, у этого, длинного есть, но лучше не просить.
– Почему?
– То еще чмо!
– Жмот?
– Не, озабоченный. Сама понимаешь, как отдавать придется.
Рита выбросила окурок.
– Где живет?
Длинного в поселке не оказалось, и Рита постучала в дверь к Екатерине Романовне.
– Мне только на лекарство. Отец всю мамину карточку спустил. Мы сразу все отдадим.
– Да, да, конечно… я знаю, но пойми, девочка, это большие деньги, и просто так…
– Без лекарства мама умрет! Вы же на ремонт собирали, я знаю!
Екатерина Романовна обняла Риту за плечи.
– Пойми, дите, в жизни не всегда бывает так, как хочется…
– Вы мне не дадите?
Рита сжалась в комок.
– Дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь!
В глубине квартиры зазвонил телефон. Екатерина Романовна поспешила в комнату.
– Извини, давай после поговорим!
Все трое за столом выпучились на Риту. Она молчала.
– Ну чо, созрела?
Моня встал, потянулся, вышел из-за стола.
– Пошли, Колек, к Фокке-Вульфу, а то уже горло пересохло.
Мужики встали, вышли на площадку. Моня поманил Риту пальцем.
– Сюда иди!
– Зачем?
Рита не сдвинулась с места.
– Балдой кивать будешь!
Моня позвонил в дверь.
Франц Викентьевич стоял на пороге и видел только Риту.
– Ты чо, козел, на кичу захотел? Щас все устроим!
Моня подтолкнул Риту вперед.
– Ну-ка, крякни, чо он с тобой делал?
Рита молчала.
– Колек, развяжи ей рот!
– Не трогайте ее, вот деньги, здесь всем хватит!
Франц Викентьевич достал из кармана пухлую пачку.
– Рита, я вчера их снял для тебя.
– Ты чо, фуфел, ни хрена не понял? Да тебе пятера за разврат ломится!
Моня протянул руку.
– Бабки сюда!
У Риты зазвонил телефон. Она пришла в себя.
– Да, я. Что?
Телефон выпал из рук, треснул о кафель.
– Мама…