Степная рапсодия
Шрифт:
Всю следующую неделю Франц Викентьевич Риту не видел. Он собирал вещи, загружал контейнер, выносил ненужное на помойку. Спал он еще меньше: отец Риты с дружками устроили нескончаемые поминки, заливаясь самогоном и горланя песни на весь поселок.
Франц Викентьевич положил красное платье в чемодан. Как ни странно, сейчас было тихо, и он услышал, как открылась его дверь. На пороге комнаты стояла Рита.
– Возьмите меня с собой!
Рита держала в руках небольшую сумку.
– Как ты это себе представляешь?
Франц Викентьевич закрыл чемодан, поставил его на пол.
– Все равно я здесь не останусь!
Рита бросила сумку на пол.
– Рита, ты уже большая девочка, ты…
– Да, я уже большая! Вот, смотри, смотри, Фокке-Вульф!
Рита сняла кофту, швырнула ее на пол.
Франц Викентьевич вздохнул, поднял кофту, прикрыл ей грудь.
– У тебя есть отец.
– Уже нет.
Рита раскрыла ладонь и показала пустой пакетик от крысиного яда .
Часть третья. Волчица
Молодой волк прижал уши и лег, выражая полную покорность. Он даже не пытался смотреть, как крупный трехлеток забирает его добычу – берцовую кость, только что оторванную им от туши. Сартан, грозно рыча, уже собрался было уходить с трофеем, но вдруг остановился и ощетинился. Огромный, почти черный волк стоял у него на пути.
– Верни!
– Скиф?
Сартан осторожно положил кость на траву.
– Тебе-то что?
– Это не по закону.
Скиф не сводил с Сартана глаз.
– Не тебе решать! Ты не вожак!
Сартан хотел взять кость, но, видя, как Скиф обнажил клыки, оскалил всю пасть.
– Всем разойтись!
Между ощетинившимися волками встал Шах. Вожак хотел для острастки громко зарычать, но закашлялся и сник.
– Пора менять вожака!
Сартан резко развернулся и, переступив через кость, не оглядываясь, пошел к притихшей стае.
Рита постучала в калитку. В последние дни перемены в ее жизни происходили с поражающей быстротой. Вокзалы, вагоны, автобусы, словно ролики одного бешено катящегося скейтборда, выдернули ее из мрачных дней и, не давая даже опомниться, перенесли через тысячи километров в небольшую станицу, к дому, стоящему на самом краю степи.
– Ой, внученька! Просима!
Дед обнял Риту. Они прошли в дом.
– Наслышан о тойных делах, горемыка! Гутарь, не гутарь, родителев не вернешь! А самой тобе не гоже быть. Молода ишо. Живи здесь, гуртом сподручнее будет!
Дед поставил на стол жареную рыбу, нарезал хлеб.
– Сам ловил?
Рита взяла одну себе в тарелку.
– Утут трохи завсегда словишь, речка у нас, озерцо есть, удища дам!
– До людей далековато. По дороге одни камыши да овраги.
– У меня лисапет справный. Владей! В школу в аккурат будет.
– Спасибо, дед!
Рита поцеловала деда.
– Ты, дите, очи свои не прятай! Жисть, она, как ручей, чохом бежит, не остановишь. Перемелется лихо, добро будет. Друзяков-товарищев сабе в классах отыщи. Гамузом завсегда веселее.
В классе Рита сидела одна. Мальчишки не скрывали к ней своего интереса, но, кроме дежурных вопросов, на контакт не шли. Девочки тоже почти с ней не разговаривали: всему виной была Даша, вернее, ее острый язык. Яркая и властная, Даша была в центре всех событий в классе, и ей сразу не понравилась уверенная в себе новенькая.
В коридоре гудела перемена.
– Гля, у него айфон!
– Дай, дай посмотреть!
Второклашки, шумящей кучей сгрудившись вокруг вихрастого мальца, тянули руки к его телефону. Даша, заинтересовавшись, вытянула айфон у мальчика из рук.
– Сначала я посмотрю!
– Отдай! Отдай!
Дети со всех сторон обступили Дашу. Она подняла айфон повыше, стала рассматривать.
– Отдай.
Рита крепко взяла Дашу за запястье.
– Отпусти, дура, больно!
– Ничего, пройдет!
– Ты еще зубы свои покажи, волчица!
Даша выдернула руку, вернула айфон и, сверкая глазами, ушла в класс. После этого случая Рите был объявлен настоящий бойкот, а иначе, как Волчицей, ее в классе больше никто не называл.
Рита слезла с велосипеда, бросила садок с рыбой на траву.
– Во, нарыбалила! Зарас вечерять будем!
Дед поднял садок, осмотрел улов.
– Где была?
Рита поставила удочки к стене.
– Я волков видела, в логу, у озера.
Дед положил рыбу в ведро, снял кепку, пригладил волосы.
– Негоже ходить туды самой. Отары там недолече, волчишки ентот год дюже пакостить стали.
– Ладно, на реке половлю.
Рита сняла куртку, пошла в дом. Дед шумно вздохнул.
– Сама-та, сама, не друзьев, ни товарищев…
Стая, как и предвиделось, разделилась надвое. Сартан нервничал. Он видел, что большая половина волков отошла к Скифу. К тому же, сам Шах хотел, чтобы тот заменил его. Сартан вышел вперед.
– Полукровка не может быть вожаком! Его мать – собака!
– Не может! Не может!
Поддержали хором стоящие за его спиной волки.
– Скиф – наш вожак!
Послышалось с другой стороны.
– Пусть бьются!
– Бой, бой!
– Вожаком станет сильнейший!
Скиф расправил плечи, встал в круг. Сартан оскалил клыки и ощетинился.
– Послушайте меня, волки!
Шах тяжело поднялся с земли.
– Времена изменились, и вожаком должен быть не лучший боец, а самый умелый охотник. Решайте прямо сейчас! И это вам мое последнее слово.
Вожак опустил голову и, сгорбившись, медленно побрел в заросшую чаканом степь.
Урок был свободный. Рита сразу заподозрила неладное: на нее оглядывались со всех сторон, как будто ожидали представления. Она хотела повернуться, но не смогла даже сдвинуться с места.
– Приклеили, гады!
Рита дернулась, весь класс прыснул от восторга.
– Хы-ы!
Девчонки смеялись, мальчишки стучали по столам, Даша хлопала в ладоши.
– Козлы!
Рита напряглась и, придерживая руками стул, резко встала, разорвав свое платье.