Чтение онлайн

Запивая мясо отличным вином, я резче, чем стоило, мысленно напомнила себе о том, что не был. Развлечься с ним несколько дней — да, я вполне могла это себе позволить, но после его придется отпустить.

Правда, стоит крепко подумать над тем, как это лучше сделать, чтобы он потерял след навсегда. Убивать его, будучи с собой честной, мне теперь еще больше не хотелось. Оставлять свидетеля было нельзя.

Ненадолго пропавший с глаз Тобиас тем временем вернулся мокрым, в распахнутой рубашке и с превосходным настроением, так же вежливо поблагодарил за ужин.

Когда он ушел в свою часть импровизированного лагеря, Карла придвинулась ко мне со слишком хорошо знакомым мне выражением лица.

— Если ты скажешь мне, что он не чертов жеребец, в жизни не поверю!

Она все же понизила голос до полушепота, и при мысли о том, что Тобиас, как бы ни старался, ничего не услышит, я испытала злорадное веселье.

— Пока не поняла.

— Может, у меня получится лучше?

— Отстань. Волчица оставила его для себя, — Адель первой поднялась, чтобы сходить в повозку за одеялами. — Давайте спать. Завтра еще ехать.

После долгого дня и во всех отношениях приятного вечера и правда можно было отключиться быстро, но, как ни странно, сон не шел.

Лежа между спящими у костра девочками и ширмой, за которой остался Тобиас, и глядя в небо, я думала о том, что мимолетное удовлетворение как-то подозрительно скоро сменилось для меня тревогой. Мы достаточно далеко убрались от того места, пленник добавлять нам проблем явно не собирался, еды, денег и дорог было достаточно. И все же, чем больше проходило времени, тем больше мне становилось не по себе. Так чувствуешь себя, понимая, что угодила в ловушку, но как ни старалась, ни одного признака подобного я найти не могла.

Заклинание, которым я воспользовалась, чтобы ударить Тобиаса накануне, было слишком слабым. Разумеется, как и любое другое, оно должно было оставить свой след, но столь незначительный, что пропадет он максимум через три дня.

Были ли у меня эти три дня?

Развернувшись набок, я постаралась смириться с тем, что устала просчитывать и догадываться. Лучшего решения в тот момент у меня все равно не было. Благо, с солдатами удалось разобраться без колдовства, а значит, шансы на то, что никто никогда не узнает и не отследит, были очень приличными.

Все еще свежая и сочная трава едва заметно пошевелилась от дуновения ветра, и я погладила ее пальцами просто так, просто потому что могла.

Отчего-то слова Карлы кольнули очень неприятно. По большому счету, она, конечно, была права. Точно так же, как прав был со своими предположениями о разбойничьих нравах и Тобиас. С женщиной, очутившейся в руках бандитов, поступили бы именно так — первым был бы главарь, после очередь распределили остальные. Точно так же собирались обойтись с нами прошлой ночью те скоты, что носили золоченую форму королевских солдат. Или любые другие, которым мы каждый день рисковали попасть в руки.

Если бы он в самом деле струсил или не смог достать мой клинок из ножен…

Я, конечно же, этого бы не позволила. Так или иначе, всеми правдами и неправдами, я не позволила бы им прикоснуться ни к себе, ни к своим девочкам, но осесть в каком-нибудь унылом местечке нам пришлось бы надолго. Осесть и жить тихо, как добропорядочные женщины — без грабежей, золота, веселья и мужчин.

В прошлый раз, когда мы вынуждены были это сделать, Карла едва не свихнулась от скуки, а когда она начинала скучать, забот добавлялось у меня.

Зная об особенностях ее характера, Адель терпела молча, лишь изредка могла прикрикнуть или даже ударить, если ситуация начинала по-настоящему выходить из-под контроля. При этом она не уставала подчеркивать, что это моя ответственность. Коль скоро уж мне взбрело в голову однажды тащить с собой эту ненормальную…

Конечно, она была права.

Даже с учетом того, что Тобиас в немалой степени помог нам, в качестве хорошего куша и моей благодарности следовало предложить.

Следовало, но почему-то очень не хотелось.

Ощущение тяжелой, ноющей, какой-то беспросветной и безысходной тоски начало становиться настолько давящим, что я села и огляделась вокруг.

Не будучи склонной к сантиментам, нечто подобное я испытывала в последний раз лет десять назад, когда только начинала задумываться о том, что делать со своей жизнью. Впоследствии желания и времени на это у меня не было, а сейчас…

Силясь понять, что не так сейчас, я встала и прошлась по лагерю, задержалась взглядом на спокойной реке.

Девочки мирно и глубоко спали, воду и лес ничто не тревожило.

Вернее, нет. Не так.

Что-то тревожило и это место, и меня, но оно не было опасным.

Скорее уж…

Тихий стон прозвучал в тишине набатом и мигом расставил все по своим местам.

Источник мерзкого ощущения, не дававшего мне спать, в буквальном смысле нашелся под боком, и изо всех сил стараясь не повысить голос от досады, я подошла ближе и отдернула ширму.

Тобиас спал. Он не метался во мне, не морщился от видевшихся ему кошмаров, больше не стонал и даже не начал дышать чаще. И все же я едва не согнулась пополам, в полной мере улавливая исходящие от него чувства.

Та самая мешающая дышать чудовищная тоска, вина, сожаление, которое ничем невозможно исправить и искупить.

Страх. Не перед тем, что он видел, но порожденный тем, что он понимал.

Одиночество настолько чистое, что можно было залюбоваться, будь я склонна к трагической поэзии.

Я, к счастью, не была.

— Эй! — я присела на корточки, чтобы потрясти его за плечо. — Князек!..

Ни Адель, ни Карла не были настолько восприимчивы, как я, но если из-за него еще и я не смогу найти себе места…

Тобиас развернулся так резко, что, окажись моя реакция чуть хуже, ходить бы мне с синяком во всю челюсть.

Я отпрянула назад, а он медленно опустил руку — не потому, что ее стиснули оковы, а потому что понял, кто перед ним.

— Исчезни.

Он произнес это так низко и тихо, что мне показалось, будто этот голос звучит не рядом, а внутри моей головы, и глаза у него были бешеные — ледяные, прозрачные, беспощадные. Какие бывают лишь у тех, кому доводилось убивать многих и не испытывать по этому поводу и тени сожаления.