Чтение онлайн

— Сука.

— А ты умеешь сказать приятное, — я вернула ему улыбку, выпрямляясь.

На этот раз для того, чтобы провести ладонью по внутренней стороне его бедра.

— Это твоя маленькая постыдная слабость, да, князек? Нравится быть снизу?

— Меня зовут Тобиас.

— Нет, — на этот раз почти рассмеялась я, и снова склонилась над ним так резко, что он задержал дыхание. — Чушь. В это играть я не собираюсь.

Для закрепления эффекта я дунула на его сосок, одновременно прижимаясь бедром к его члену, и его выгнуло навстречу быстрее, чем он успел опомниться.

— Ты…

Он лишь в последний момент остановил себя от того, что рвалось с языка, и я коротко облизнула губы, наслаждаясь очередной победой.

— Если хочешь о чем-то попросить, проси как следует.

На долю секунды мне показалось, что он на полном серьезе готов меня прикончить.

Вместо этого Тобиас в очередной раз поймал мой взгляд, заставил почти замереть от пережавшего ребра любопытства и… нетерпения?

Секунда, две, три.

Я по-прежнему чувствовала его член бедром, а он — что я уже готова впустить его в себя. Его сердце колотилось под моей ладонью, и вопрос был только в том, кто кого переупрямит.

— Пожалуйста.

В том, как он произнес это, не было ни издевки, ни унижения, но было желание настолько обжигающее, почти безумное, что мне стало почти все равно.

Сама будучи не в силах изводить его дальше, я промолчала, опуская голову, и мягко накрыла губами его сосок, медленно обвела кончиком языка.

Тобиас выдохнул глубоко и так довольно, что мое собственное сердце провалилось куда-то вниз. Всего лишь ничего не значащая, почти дежурная ласка, но от меня он принял ее так, будто я как минимум решала провести губами по его члену, и хуже всего было то, что в этом он не лгал.

Это чертовски подкупало. Искушало просто расслабиться и попробовать именно так.

В отместку за саму эту мысль второй сосок я прикусила заведомо больно.

— Черт тебя побери!.. — он в очередной раз засмеялся и все же дернулся навстречу так ловко, что я едва успела увернуться от прикосновения.

Пора была с этим заканчивать.

Уже привычно оседлав его бедра, я опустилась на него сразу до конца и замерла, кусая губы.

В темноте он этого видеть, к счастью, не мог, а я считала удары сердца, настолько извращенно хорошо это было снова.

Тобиас подо мной замер и, кажется, почти не дышал, а под его взглядом становилось так невыносимо жарко, что по спине скатилась капля пота.

Я начала двигаться медленно и плавно, наслаждаясь ощущением его в себе, чувствуя каждый дюйм. Мне в самом деле было на нем… удобно. Как если бы у нас была масса времени и возможностей друг к другу привыкнуть, узнать, как надо.

Мое собственное сердце постепенно начинало биться где-то в горле, и я прикрыла глаза, чтобы просто об этом не думать.

Не почувствовать ненароком, что прямо сейчас мне отчаянно не хватает стискивающих мое бедро пальцев.

В самый неожиданный момент Тобиас совсем легко, но встретил мое движение, качнув бедрами навстречу, и мне пришлось схватиться за его так удачно оказавшееся под ладонью колено.

Перед глазами плыло, в животе пульсировал теплый щекочущий ком, а он смотрел все так же прямо и жутко, и явно с большим трудом сдерживался от того, чтобы сказать что-нибудь, способное все испортить.

Нужно было, наверное, осадить его. Напомнить, что он тут — всего лишь тело, и все, что я делала, было не для него и не о нем.

Вместо этого я сжала его внутри, вцепилась пальцами в его колено крепче, и едва не застонала, когда он двинулся мне навстречу снова, а потом еще раз.

И замер.

Играючи доведя до крайности, он больше не собирался ничем мне помогать, и, поняв это, я засмеялась непристойно и хрипло. Резко подалась вперед так, что его член почти выскользнул из меня, но зато я теперь снова нависала над ним.

— Ублюдок.

— Один — один, Волчица, — он тоже улыбался довольно и пьяно.

Чертов сукин сын…

Я выпрямилась, успев заметить, как он вздрогнул, когда кончики моих рассыпавшихся волос скользнули по его груди. На этот раз я не оставила ему времени и простора для действий, двигаясь ритмично и быстро, так, что воздуха не хватало даже мне самой. Зато он хватал его губами неровно и часто — так явно неловко, отчаянно злясь и плавясь в этом одновременно.

О нет, он не привык терпеть, чтобы им командовали. Едва ли он вообще кому-то подобное позволял.

В последний момент поймав его взгляд, я задохнулась от того, столько в нем плескалось всего темного и нечитаемого, а потом нам обоим стало все равно.

На этот раз в себя я приходила долго.

Лежа щекой на груди Тобиаса и слушая, как постепенно выравнивается ритм его сердца, я первым делом подумала, что руки у него, должно быть, затекли знатно, и испытала по этому поводу глухое, но веселое злорадство.

— Можно задать тебе вопрос?

Его голос звучал низко и загнанно, но хорошо затаенная нотка растерянности в нем подняла мне настроение еще больше.

— Попробуй.

— Ты никогда не раздеваешься? Или я просто еще не заслужил?

Решив, что сейчас самое время для того, чтобы заглянуть ему в лицо, я приподнялась на локте, и с почти смущающим удивлением обнаружила, что руки у меня все еще подрагивают.

— Никогда и ни с кем.

Ничего интригующего мне в нем разглядеть, как ни жаль, не удалось. Разве что обнаружить во взгляде едва ли приличную в такой момент задумчивость.

— Это принцип или есть что-то, чего никому не нужно видеть?

— Это уже второй вопрос.

— Но ты ведь ответишь?

Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня в ответ, и все поменялось слишком быстро. Не было больше этой странной серьезности, растаяло пугающее своей силой желание обладать мной. Остался только живой интерес, и он был неудобнее всего.

— Нет.

Сочтя, что пора заканчивать, я села и поправила волосы, доказывая не то себе, не то ему, что нет ни приятной слабости, ни желания лечь обратно.

— Тебе пора.

— Только если ты освободишь мои руки.

Теперь он почти смеялся. Как бы я ни старалась, почувствовал, конечно, и был своим открытием доволен.

Окинув его быстрым и почти презрительным взглядом, я позволила давлению на его запястья ослабнуть.

— Убирайся.

— Как скажете, мадам, — на этот раз он улыбнулся уже широко и открыто.