Чтение онлайн

Леха вылез из ямы, бросил тесак под березку, поплелся к ручью, сполоснуть руки и лицо. Убитого тормошить ему страсть как не хотелось, но Назара он и раньше побаивался, а уж после сегодняшнего. Поди, ослушайся!

Нет, мертвецы на Леху обморочного впечатления не производили. Неприятно, святые угодники, ворочать жмурика, но на то он и покойничек, чтобы беспокойства не причинять. Поболе живых, таких, как этот верзила Назар, остерегаться надобно. Живые - они на разные пакости способны. Иной раз, хоть башку наизнанку выверни, а и не дотумкаешь, по какому интересу или надобности кто-то пакость затеял и исполняет со всем усердием. Навроде навару ему никакого, а, ить, пакостит другим. Для удовольствия личного или уж такова натура людская?.. Иногда Леха думал об этом, но этак, походя.

Он обхлопал все карманы на одеже убитого, кряхтя, перевернул труп на спину, отводя взгляд от открытых глаз Горлова, страшной раны, лица, залитого кровью. Полез рукой за пазуху. Пальцы нащупали что-то продолговатое и широкое, в ладонь толщиной. Потянул к себе. Не ладанка. Большой плоский пакет-мешок из телячей кожи, на шнурке.

Леха потянул, но плотный сыромятный шнурок не поддавался, обвивая шею убитого. Шнурок было жаль, только тащить его через разможженную голову вашбродия, мараясь в ошметках мозгов и полусвернувшихся сгустках крови, Леонову-младшему совершенно не хотелось. Леха вздохнул, достал из-за голенища финку и шнурок перерезал.

– Ты каво тут его тормошишь?!
– От рыка Брязгина Леха чуть носом не ткнулся покойничку в грудь. Выпустил из пальцев нательную находку, вскочил, тыча ножом в сторону свежевыкопанной могилы:

– Назар наказал, насщет документа. Штоб, значить, имя-фамилие на кресте вырезать.

– Ну, ядрить-тя, будто так не известно!
– покачал головой Брязгин.

– А как оне не под своей фамилиёй с нами были. Из-за секретности, - многозначительно сказал Леха, уже придя в себя и стараясь встать так, чтобы урядник не узрел полускрытый одеждой убитого пакет.

– Кака така, ядрить-тя, секретность! А хочь и она, бля. Ну и чо? Господь и без нас его имя знат, а людям в энтих местах, - Брязгин сумрачно посмотрел вокруг, - наши хвамилии на хрен не нужны. Тока лишь, ежели переловить нас, как волков драных да на глазах честного народа перещелкать, громко наши хвамилии выкрикивая.

– Пошто так?
– вмиг представив такую картину, испуганно спросил Леха.

– Пошто? Эван-те прострел а башке твоей пустой! Пошто. А не хер было народ нагайками пороть и реквизициями заниматься! В кого из винторезов лупили, а? Кого в шашки брали? Такого же мужика.

– Краснопузых.

– Дурень ты, Леха. Энто мы снаружи разных цветов и фасонов, а кровушка у всех одинакова. Вона, погляди, ежели еще не нагляделся, - лежит цельный полковничек, из дворян столбовых, небось, а кровушка-то одного с твоей цвета. Однотоже - чо и у тебя в жилах, не кака-то там голубая. Чо ты на меня уставился, как оголодалая мышь на крупу? Дать тебе по сопатке, сразу сходство кровей заметным станет. Ха-ха-ха-ха!

– Не ржи ты, Брязгин. При покойнике - нехорошо, - одернул урядника один из подошедших с Петькой Леоновым мужиков. Петька расстелил на траве полог, схватил с мужиками убитого за руки-ноги, перекладывая на брезент.

– Вот и будет ему воинский брезент домовиной, - раздумчиво сказал посуровевший Брязгин.
– Заматывай, мужики. Да, глаза ему закройте.

Брязгин отвернулся и пошагал к могиле, а Леха нагнулся и сдернул с тела пакет-мешочек.

– Это чево?
– уставился на находку Леонов-старший.

– Дык, видать, документы ихние.

– А ну, дай сюды, поглядим.

– Слышь, Петруха, ешкин кот, чо застыл?!
– прокричал один из казачков.
– Давай, отдадим охвицеру последнюю почесть. Понесли!

– Ладноть, при себе держи, опосля глянем, - быстрым шепотом приказал Петька брату.

Мужики вчетвером подхватили закутанное в брезент тело Горлова и двинулись со скорбным грузом к бугорку с вырытой могилой.

Уже когда закопали Горлова, и Назар глубоко вогнал крест в землю, появился Новиков. Подошел к свежему бугорку, казачки расступились, постоял, склонив голову, потом глянул пристально на Назара Путинцева и пошел прочь, к костру.

Ваньча Ширинкин резво опередил начальника, засуетился у казанка, черпая большой деревянной ложкой в чистую жестяную плошку свое варево.

– Приятно откушать вам, - протянул плошку Новикову.

– Приятно. Ляпнешь тож.
– угрюмо буркнул Новиков.
– Ты это. всех кликай, небось, уж кишки в узлы завязались.

Он взял плошку и сел у костра на плоский и горячий от солнца валун.

К костру постепенно подтянулись и все остальные. Ваньча умело и ловко разделил кулеш, благородно оставив себя напоследок. Ели молча, усевшись, кто где - вроде все вместе, рядом, но все равно каждый поодиночке.

Облизывая ложку, больше похожую на деревянную лопаточку, к Новикову неспешно подошел Брязгин.

– Как разведка, начальник?

Новиков не ответил. Отложил плошку, потянулся всем телом. В который раз пристально обвел глазами сопки. Брязгин терпеливо ждал.

– Смеркается. Щас махом темнота навалится, - наконец подал голос Новиков.
– Вот что, урядник. Давай определяться с ночлегом и караулом. Распредели по двое, под утро - сам. Не спать и у костра не сидеть. И огня большого не жечь. Зорче - на тропу, по которой пришли, и вдоль ручья. Слушать, не болтать. А утром.

Новиков замолчал. Сидел, глядя в одну точку, и молчал. Брязгин раньше за ним такой неспешности не наблюдал. Обзывали Новикова поначалу даже веретеном, хотя потом как-то не до прозвищ стало. Но урядник, уже второй год зная Новикова - вместе делили боевую долю, воюя с красными - мог оценить: был начальник отряда ране еще тот прыгунчик, а теперича что-то приутих. Не к добру это, тревожно подумалось Брязгину.

– А утром, - неожиданно продолжил Новиков, - соберемся всем оставшимся гуртом, поговорим. Всё! Спать и только спать!

ХИТРЕЦЫ Леоновы вызвались в первый караул. Подсупонились и подались вверх по тропе. Обозрев и выслушав округу, присели под доброй сосной, засмолив цигарки, накрученные из какой-то сушеной травы. Леха-то так покуривал, невзатяг, это Петр уже давно смолил, как заправский мужик. Он и травки какие-то, пригодные для курева, когда махорка и самосад иссякли, в лесу шустро надыбал. Хвалил, мол, не хуже самосада, а Леха попробовал - гадость несусветная, но иногда дымил с братом за компанию.

– Ну, доставай, - Петр устроился поудобнее, зажал самокрутку в углу рта. Леха вытянул из-за пазухи кожаный пакет Горлова, протянул брату.