Чтение онлайн

– Ага, полюбопытствуем, - старший Леонов принялся потрошить находку. В кожаном пакете оказался плотный сверток из вощеной бумаги.

– Темно, блядский род!
– Зло выругался, зашарил по карманам. Наконец выудил кривой свечной огарок.
– На-ка, Леха, запали. Ага. Держи так.

– Ну, че там?
– Леха вытянул шею.

Петр зашелестел вощанкой.

– Пачпорт вашего благородия. Ишь, тока и прожил, что неполных сорока годков. Так и есть, Леха, дворянского звания соколик.

– Ты это. Чево там ищо гляди. Пашпортину теперича только с вашбродием рядом закопать. Ну, чево там?
– нетерпеливо заелозил Леонов-младший.

– Бумаги какие-то. А вот, вишь, кожанка. Чево-то на ней нацарапано. Ага. Навроде карты. Хер поймешь. Еще, вот, какие-то бумажки. И документ, глянь, в печатях и орлах! Мудрено! Об от-да-че в част-ную екс-плу-та. Тьфу ты к лешему, язык свернешь! Ага! Ишь, чо написано-то, Леха!
– Петр многозначительно глянул на брата, тыча пальцем в лист.
– Тут чево-то про Китой. Золотопромышленника Кузнецова документ, чуешь?

– Не-а.
– озадаченно вытаращил глаза младший Леонов.

– Дурень! В Александровке-то лабаз стоял и две лавки! Чьи, помнишь?

– Иди ты! Думашь, того самого?

– А то! Вот, тут в бумаге так и записано: иркутский это Кузнецов. Только больно мудрено. Завтра, свежей башкой.

– А Китой-то, Петь, неподалеку, - еще больше округлил глаза Леха.
– Мож, мы и неспроста сюды перли.

– Можа и неспроста, - прищурился Леонов-старший, перебирая остальные бумаги. Среди них оказалась и тонкая пачка царских ассигнаций. Петька засмеялся.
– А вот, Леха, чистый прибыток!

Небрежно свернул бумаги, сунул в кожаный чехол. Деньги отдельно, аккуратно пересчитав и расправив, упаковал в вощеную бумагу и спрятал на груди. Кожаный пакет протянул младшему брату:

– Сунь, Леха, на схрон. Опосля покумекаем. Вашбродь, царствие ему небесное, думаю так, зазря бы энти бумазеи с собой таскать не стали, а ишо и за пазухой таить от чужова глаза. Можа, Леха, в них самое богатство и затырено, не то што в царских «катеньках».

Дунул на крошечный огарок, опасливо прислушался.

– Расселись мы с тобой. Брязгин глаз на задницу натянет за такой караул! Пошли к ручью, послухаем окресть.

НЕСМОТРЯ на многодневную измотанность и явный отрыв от преследовавших отряд красных, провалиться в долгожданный сон у Новикова не получалось. Забылся на час и встрепенулся, хватаясь за холодное ложе карабина. Вновь и вновь чутко вслушивался в ночную тишину. Видел, как, негромко переговариваясь, прошли к ручью караульные. Поплотнее завернулся в потертую старую бурку, но сон не шел.

Вечерняя «разведка» по ручью подтвердила: те самые места! Где-то версты три до золотого водопада. Будто вчера всё это было: басовито гудящая исполинская колонна воды, неяркая радуга-дуга поверх облака водяной взвеси и взрывающая рассудок картина. Как нервный росчерк гигантской кисти - жила! Никогда, ни до, ни после, Новиков не видел подобного. На многих приисках побывал, увесистые самородки в руках держал, но чтобы такое!.. Так и непонятно до сегодняшнего дня, кто же столь фартовым оказался - старый проныра-хозяин Кузнецов или его правая рука - худосочный Минька?..

Волна озноба тряхнула Новикова от этих воспоминаний. Эх, Минька, Минька. Метким стрелком оказался Иоганн Шнелль. Ванька Шустрый. Такой же шустрый, как Назар. Из озноба Новикова прямо- таки в жар бросило: это что же, получается, повторилось всё? Тогда Минька, нынче Горлов.

Хотя, почему повторилось? В тот раз всех их, и Новикова с немцем, и Миньку с его революционными компаньонами, золото заманило, а теперича. Злая судьбина завела. Не о золоте думалось, когда от красных драпали. Ноги бы унести за кордон, пока бошки целы. А только бес крутит! Искушает, кровью причащая к тельцу золотому.

Новиков сбросил бурку, сел, привалившись к старому пню, за которым выбрал себе то ли лежанку на ночлег, то ли позицию на случай появления красных на тропе. Скоропалительный конец Горлова спутал все планы. У того связи в Маньчжурии были, а он, Новиков, кто там? Шелупонь, красными недобитая! Это ежели еще благополучно до Маньчжурии добраться. Но за Саянами - Монголия. А там лихих людей - с избытком, не считая пограничных цириков. И не церемонятся они с нашим братом. Горлов, в принципе, был неплохой мужик, надежный, хоть и себе на уме. А кто нынче не так? По крайней мере, через Монголию с ним можно было идти и у китайцев бы не пропали. А теперь. Может, и вправду, засунуть все эти маньчжурские мечтания в.

Воистину в народе бают: утро вечера мудренее. Усталость все-таки победила ночные раздумья Новикова. Так и заснул, сидя у пня.

Проснулся рано, заледенев, но с головой светлой, полный злой и категорической решимости.

Как и намеревался, созвал своих казачков в круг. И объявил неожиданное: за кордон не пойдет, не видит смысла. Бодаться с красными - тоже. Предлагает каждому самому свою судьбу решить. Сам для себя решил: домой, в Иркутск. А там уж - куда кривая вывезет.

Казачки поначалу ошарашенно молчали. Потом встрепенулся Брязгин, заявивший, что ему обратная дорога заказана, поэтому он - за кордон. Заявление бывшего урядника быстро разделило остатки отряда на две части: большая взяла сторону Новикова, а пяток самых непримиримых решили пробиваться в Маньчжурию. Без зла и ненависти распрощались бывшие боевые други и подались в разные стороны.

Вверх по тропе, опять навстречу красной опасности, но возвращаясь к родимому порогу, ушли Новиков и с ним согласные, а Брязгин и еще четверо, среди которых оказался и угрюмый Назар Путинцев, остались у тлеющего кострища. Решение верного Назара судьбе начальника не следовать принесло Новикову даже какое-то облегчение, он сам не знал почему.

Братья Леоновы подались вместе с Новиковым. Даже когда вышли из гольцов, и Новиков предложил разойтись, мол, гуртом держаться небезопасно, да и у каждого своя дорога к дому, - Леоновы попросились пробираться к Иркутску одной компанией - с Новиковым.

Ему это было не с руки, потому как бывший начальник колчаковского отряда понимал: самая удобная дорога к родному порогу - дорога кружная. А братья в родную Александровку рвались нетерпеливо и бесшабашно, напрямки.

Новиков категорически заявил: дальше идем врозь, а то нарвемся на неприятности. Тут-то старший Леонов и выложил козырную карту, признавшись Новикову про сохраненные документы Горлова. Когда Новиков их увидел - голова пошла кругом! Вот так «вашбродь»!

И сразу наполнились значительностью доселе абсолютно будничные, как считал Новиков, разговоры с Горловым о маршруте выхода отряда к границе через Саяны, полезли в голову какие-то эпизоды. Полустертые в памяти, они наполнялись теперь неведомым скрытым смыслом. Неплохой и надежный мужик Горлов превращался в загадочную и зловещую фигуру.