Чтение онлайн

Я медленно вылез из кабины и подошел к Выгребной Яме. На самом краю лежало оторванное, но при этом абсолютно целое велосипедное колесо. Хорошенько размахнувшись, я запустил его в третий от Пьедестала переулок, как мы и договаривались с Белым Дьяволом, закурил и стал ждать.

Он появился часа через пол, как обычно весь в белом, на белых же крыльях, со сверкающими рубиновыми глазами и в импозантной ермолке свисающей с левого ударного рога. Пока Белый Дьявол не приблизился, казалось, что он летит на небольшом дельтаплане. А когда он стал предо мной во весь свой немаленький рост, оказалось, что от него сильно разит бензином и крепким ямайским ромом. Похоже, Белый успел побывать за Барьером.

Дьявод потер свои когтистые чешуйчатые ручищи друг о друга и прохрипел с натугой:

— Хха! Здорово! В Городе снова можно нормально дышать! Сегодня с утра стояла жуткая Сушь, а сейчас… — втянул в себя пахнущий крысами и клопами одновременно воздух и удовлетворенно выдохнул, — хорошо! Хха!

Сделав пару взмахов белыми крыльями, он застыл на краю Выгребной Ямы.

— Прекрасный вид! Джозеф, Чукки! Мое почтение! Со дня пришествия Киллера I-го не было такого прекрасного вида.

— Не льсти, не люблю, — буркнул Чукки приближаясь.

— У тебя как, прошло? — спросил я Белого Дьявола.

— Да, — ответил он, улыбаясь во все свои 64 великолепных клыка, — да, да и еще раз да! Кое-где на окраинах Велосипедисты еще выжигают остатки Низшей Расы, а их в свою очередь отлавливают эти черно-красные парни, которых все отчего-то называют Лиловыми, но я не стал им мешать. Пусть.

— Пусть, — согласился Чукки и крикнул, — Юзик, время!

Я бросил взгляд на часы.

— 17–34!

Мы весело рассмеялись, Белый Дьявол посмотрел на нас странно.

— А где Краух? — спросил он.

— Остался в Желтой деревне, — ответил я, вздохнув, — мы сегодня без ударника и без басухи.

— Да, ритм-секция отсутствует напрочь, как всегда, — добавил Чукки и мы снова зашлись жизнерадостным смехом.

Очнувшаяся Сушеная Голова, чихая от дыма, произнесла, смешно коверкая наши голоса:

— Где Краух? В Желтой Деревне…

Веселье продолжилось, теперь к нам присоединилось еще и ухающее Пробрюшливое Жорло. Дистройер продолжал прыгать, мне бы его энергию, а Белый Дьявол еще раз обвел нашу веселящуюся команду своими рубиновыми глазами, раскрыл пасть и разразившись каким-то совершенно жутким каркающим клекотом, выражавшим самые положительные эмоции, взмахнул крылами и вертикально взмыл вверх над Площадью.

Мы остались внизу, и некоторое время мечтательно наблюдали за тем, как он растворяется в темноте.

— Не летай над Пьедесталом! — заботливо крикнуло ему вслед Пробрюшливое Жорло.

— Я знаю! — донеслось уже совсем издалека и мы снова закурили.

Через пару минут пошел Сухой Дождь, и стало совсем темно. Даже Пьедестал потускнел и лысый человек, стоящий на нем открыл свой гранитный зонт.

Что-то зашуршало в ближайшем переулке, и кто-то бодро крикнул:

— Низшая Раса!

Дистройер сорвался с места и бросился на голос. Мы не стали его останавливать, пускай порезвится. Когда затих топот его мощных конечностей, япочувствовал, как накопившаяся за день усталость сковывает мышцы, выбросил окурок и позволил себе окоченеть до Рассвета, который согласно Положению должен был непременно наступить не позднее, чем завтра.

Начинался Ненаступивший день. Я нащупал рукой цепь и сквозь сладкое оцепенение рванул ее на себя. Пусто… Сушеная Голова уже успела куда-то исчезнуть, ну и черт с ней!

Тогда я стал протирать глаза, и когда последний из них был начищен до дембельского пряжечного блеска, открыл их и сразу обнаружил свою пропажу. Онависела, запутавшись в оборванных проводах в четырех метрах над уровнем земли, и плевала вокруг себя коричневой слюной.

— Витал! — заорал я, но ответа не дождался. Хулиганствующий ублюдок был уже далече, что и не удивительно. Закряхтев, я поднялся на ноги, и метким броскомпридорожного камушка вернул Сушеную Голову на грешную землю. И моментально услышал за спиной чье-то тяжелое сопение.

Медленно обернувшись, я увидел опирающегося на топор Хэнгмена Витала Блумена собственной персоной. Вид он имел помятый и непрезентабельный.

— Твои штучки? — спросил я, указывая жестом сначала на провода. Потом на Сушеную Голову.

Палач отрицательно покачал своей большой непропорциональной головой:

— Это Дистройер вчера чудил…

— А что вообще было вчера? — задал я немного волнующий меня вопрос.

— Ага, — хитро сказал Хэнгмен и наверняка осклабился, но сейчас я не мог этого видеть, так как наш палач был в закрытом капюшоне. Еще и молнию застегнул.

Он развернулся и побрел к Выгребной Яме, приглашающее поманив меня за собой. Из Ямы шел приятный сладковатый запах, когда я приблизился и заглянул в нее, то увидел внизу комфортно расположившегося и аппетитно что-то жующего Чукки. Он завтракал.

— Приятного аппетита, — вежливо сказал я и, спрыгнув вниз, принялся выдирать у него изо рта недоеденный кусок старой резиновой покрышки густо намазанный патокой.

Чукки стал яростно сопротивляться и некоторое время мы тяжело пыхтели среди обугленных останков велосипедов и их хозяев. Это прекрасно заменило нам утреннюю гимнастику и вскоре мы выбрались наверх поближе к такому немногословному Хэнгмену.

— Белый Дьявол уже улетел? — спросил Чукки.

— Не помню. Кажется, да. Последнее время после Окоченения память отшибает на раз, — ответил я и проходя мимо Витала, незаметно подбил сапогом его топор. Хэнгмен потерял равновесие и принялся смешно раскачиваться в поисках утраченного равновесия. Чукки захихикал.

— Я тоже ни хрена не помню, но тут явно было жарковато.

Хэнгмен плюнул на борьбу за равновесие и, свалившись прямо на нагретые утренним солнцем камни Площади, моментально захрапел.

— Намаялся корявый, — подала голос Сушеная Голова, — а я поднял Большой Топор и принялся чистить его лезвием ногти.

Когда-то вот тоже, сидел на Прииске и чистил ногти лопатой, а Витал подкрался сзади и как треснет меня по башке обухом, типа пошутил, ну и поломал, топорище. Я ж не совсем дурной, чтоб без каски сидеть, а парик надел сверху, как положено, вот он и купился. Плакал потом, нервный такой гад, кричал:

— Вам все шутки шутить. А мне к выступлению надо готовиться, где я здесь топорище себе такое найду?