Чтение онлайн

Мужчина с дикими глазами прижал ее к стене.

— Моя жена умерла. Ты сказала, что исцелишь ее!

Толпа хлынула вперед.

— Ты сказала, что исцелишь ее!

Сестра Бернадетта посохом оттеснила их.

— Возвращайся внутрь! — крикнула она Фабриции.

— Но я им нужна, — сказала та.

— Возвращайся внутрь!

Привратница, сестра Мария, втащила ее за ворота. Сестра Бернадетта последовала за ней, и они вместе с привратницей захлопнули ворота и заперли их на засов.

Бернадетта прислонилась к стене, чтобы отдышаться. В суматохе она потеряла свой головной убор, и ее волосы, темно-каштановые, но прорезанные седыми прядями, спутались на лице. Она поправила убор и разгладила свою рясу.

— Грубиян, — пробормотала она.

— Я никогда не говорила, что могу кого-то исцелить, — сказала Фабриция. — Я никогда никому ничего не обещала.

— Не обращай на него внимания.

— Я подожду здесь немного; они не уйдут, пока я не возложу на них руки.

Бернадетта взяла ее за руку.

— Нет, Фабриция, сегодня ты туда не выйдешь. Пусть ждут. Даже больные должны научиться вести себя прилично. — Заместительница настоятельницы была высокой, худой женщиной с мягким голосом и твердой решимостью.

— Они тебя не обидели? — спросила ее сестра Мария.

Фабриция покачала головой, нет.

Она последовала за сестрой Бернадеттой обратно в трапезную, делая два шага на каждый ее один. Они прошли мимо фруктового сада, где сливовые и грушевые деревья гнулись под тяжестью плодов, а две сестры пытались отпугнуть птиц длинными граблями. Мухи неистовствовали над падалицей в высокой траве, воздух гудел от них.

В Сен-Ибаре скоро наступит канун летнего солнцестояния. Ее мать будет собирать полынь, бузину, шалфей и горькую полынь, чтобы сплести из них гирлянды и развесить по всему дому для аромата или для изгнания темных духов. Прошлогодние гирлянды она бросит в большой костер за стенами. Там соберется вся деревня. Кроме нее.

И все же, если эта жизнь и не была тем, чего она хотела, по крайней мере, это была та, которую она выбрала. Ничего не поделаешь.

*

Она вернулась к своей работе на кухне, мыла полы, помогала другим сестрам скоблить котлы. Некоторые из них улыбались и кивали, словно она была настоятельницей. От других она получала лишь мрачные взгляды. «Наконец-то. Решила к нам присоединиться, значит? Раскусили твою игру, да?»

Маленький медный колокольчик, висевший на стропилах в молельне, созвал их на утреннюю мессу и собрание капитула. Фабриция, благодарная за отдых, бросила котел, который скоблила, обратно в корыто. Она присоединилась к другим сестрам, направлявшимся через клуатр в часовню.

Статуя Богоматери в синем одеянии взирала на них из ниши высоко в южной стене.

Когда началась служба, Фабриция произносила слова литании, но ее внимание было сосредоточено на собственных сокровенных мольбах. Закрыв глаза, она видела мертвого ребенка, которого утром сунули ей в лицо у ворот. Она полагала, что ей пора бы привыкнуть к таким ужасам, она насмотрелась их с того дня, как так неосторожно прикоснулась к Бернарту у ворот Сен-Ибара.

«Прошу, Госпожа моя, прекрати это. Возложи это бремя на кого-нибудь более достойного, на святого, на монаха, привыкшего к размышлениям, к самоотверженной жизни».

Внезапно во рту появился странный привкус, словно она наелась мела. Она услышала жужжание, знакомый пчелиный рой, сопровождавший ее безумие, и Мария сошла со своего пьедестала, как в тот первый раз в Сен-Этьене. Каменные плиты задвигались под коленями Фабриции, и она тихо ахнула, подумав, что часовня вот-вот рухнет. На коже выступил сальный пот, и к горлу подступила тошнота. Она оперлась о деревянный аналой.

Она уставилась вверх, на свод. Демон в черной рясе боролся там с ангелом. В пылу борьбы демон оступился, и они вместе рухнули на пол часовни. Голова демона раскололась о каменные плиты, как одна из спелых слив в саду. Его голова склонилась к ней; она различила аккуратную бородку, тронутую сединой. У него была тонзура монаха. «Я иду за тобой», — сказал он, а затем крылья ангела сомкнулись над ним, и он умер.

Фабриция вскочила и закричала.

Видение исчезло. Она едва не потеряла равновесие, протянула руку, чтобы не упасть. Бернадетта была рядом и подхватила ее. Она лишь смутно осознавала крики других послушниц в хоре и холодный взгляд ризничего, прежде чем потеряла сознание.

*

Она лежала на своем тюфяке в келье, сестра Бернадетта склонилась над ней.

— Фабриция, — прошептала она. Она попыталась сесть, но Бернадетта осторожно уложила ее обратно на постель. — Тебе нужно отдохнуть.

— Вы видели, как упал ангел?

— Какой ангел, Фабриция?

Тут она вспомнила: просто сон.

— Какой ангел? — повторила Бернадетта.

Фабриция закрыла глаза. Бернадетта оставила ее отдыхать.

Тогда и началась боль за глазами. Вскоре даже движение головой стало пыткой. Половина мира исчезла; она видела лишь одну сторону двери, одну сторону крошечного окна, одну сторону своего собственного тела. Когда такое случалось, единственным лекарством от боли было лежать в своей келье с закрытыми ставнями.

*

На следующее утро за ней пришла сестра Бернадетта.

— Тебе лучше?

— Немного.

— Настоятельница хочет тебя видеть.

Стоять было трудно. Она пошатнулась и прислонилась к стене. Часовня, дормиторий, где они спали, кухня и трапезная — все было сгруппировано вокруг открытого двора с утоптанной землей. Бернадетта взяла ее под руку и помогла спуститься по лестнице и пересечь двор к залу капитула.

Настоятельница была невысокой, плотной женщиной, из крестьян, с грубыми, злыми глазами. Фабриции всегда казалось, что больше всего в Боге настоятельница любит Его гнев. Деревянный крест на ее груди раскачивался от силы ее сдерживаемой энергии, как лоза лозоходца.

— Ты не присутствовала на службах вчера и прошлой ночью.

— Я была нездорова, преподобная мать.

— Что ж, так ты говоришь. Тебе лучше сегодня утром?

— Немного.

— Я заметила, ты хромаешь. И все еще носишь свои шерстяные рукавицы, хотя уже не холодно, даже на заутрене. Покажи мне руки.

Фабриция сняла перчатки. Она была потрясена увиденным. Ладони и тыльные стороны ее рук были покрыты коркой крови. Когда она разжала кулак, кровь капнула на ее рясу. Сестра Бернадетта прижала руку ко рту.

— О, Фабриция!

Настоятельница покачала головой, не впечатлившись.

— Посмотри на это. Что ты с собой опять сделала?

— Я этого не делала.

— Тогда кто? Дьявол? — Она протянула руку через стол между ними и рывком притянула ее ладонь ближе. Фабриция тихо застонала от боли. — Неудивительно, что тебе дурно. Пленников пытают с большей сдержанностью. Как ты это выносишь?

— Иногда бывает хуже, чем обычно.

Настоятельница посмотрела на Бернадетту.

— Ты знаешь, как она это делает? Она ворует ножи из кухни?