Стихи и интервью
Шрифт:
* * *
Задолго до эмиграции из Москвыя эмигрировал из большого и малого народов вНауку-как-страну.«Отечество нам Царское Село.»Никогда не пожалел об этом,и не только потому,что здесь люди и порядки лучше.Здесь лучше воздух, климат, почва,вся физическая география,и именно в этой земле лежатвсе тысячи поколений моих предков.* * *
Племена и их кучи, сплетённые в государства,ведут себя как опасные подростки.Можно, конечно, в них «только верить»…А если нет, то ох как боязно прошныриватьмежду лапами этих неповоротливыхдинозавров,ожидая астероида-спасителя.Впрочем, были и светлые минутки,скажем, пещера Бломбос, Афины при Перикле,Китай при поздней Чжоу, Самарканд при Улугбеке,Флоренция при Лоренцо Великолепном.Когда интеллигенциюсдвигали с 3-его круга власти во 2-ой.Когда, например, Аристотель, император знания,учил Александра, императора пространства.Но мне уже не увидеть такой минутки:прочная ночь кругом.Моя надежда-спаситель,свеча во тьме – виртуальное племя,заложники и прародители будущего:читатели Википедиии трогательные фанаты знания —её анонимные авторы. * * *
На стыках литосферных плит,ревнивых орденов —московских 60-ников, парижских intellos,токийских edoko,математики и еврейства —свил я свое пугливое гнездо.Защищаясь каждым от абсолютизма других.Каждое из всеучений дает силу перетерпеть,но только в обмен на верность.Я должен и верен каждой из этих глыб сознания.Все мои коктейли – из этих элементов.Но прав, прав только ветер, tohu wa-bohu. * * *
Хорошо обучить математике —это вздыбить мозги для небесных прогулок,корнями вверх,почти без оглядки на цензуру правдоподобия.Это и есть Гуляй-Поле, где решение задачи естьтолько поводперепоставить ее,разве что круче взнуздав условия.* * *
Души куются уже не семьями,а ударами определяющих встреч/книг,кометами сознания мастеров,чеканящих личный рисунок смыслакак кратеры планеты или шрамы кашалота.Мои отцы-основатели, имена-заклинания:Волошин, Эредиа, Уитмен, Рильке,Сервантес, Свифт, Кафка, Оруэлл,По, Уэллс, Шекли, Дик, Лем;Хайям, Руми, Сведенборг, Лурия,Шолем, Жаботинский, Спиноза;Паскаль, Ницше, Фрейд, Винникот,Кеплер, Лейбниц, Вороной, Эрдёш;Лоренцо Медичи, Леонардо да Винчи,Диего Деза, Колумб, Альфред Уоллес.Брызги с этих комет смешались во мнев неповторимой пропорции.Только в этом – моя единственность. * * *
Когда я смог «писать», то оборвал почти сразу,это помешало бы мне остаться честно – зверем —сохранить гражданство в ледяном вихре явлений,до их переработки пишущим.Убежал от законной Поэзиис красавицей-Наукой.Заворожила неисправляемость реальной жизни.Как у Лучо Фонтана: взрезами холста бритвой.* * *
За нашим сознанием кроется безднанеиспользованной мощи мозга.Как не мог выпрямиться мой четвероногий предоки не мог побывать в Токио мой прадед из чертыоседлости,так и я не смогу разлиться в свое расширение.Но были ли у них такие же желание/надежда/уверенностьи боль/невозможностьвырваться на волю сверхсилы?Были, но безотносительно к расширению,как и сейчас у меня.Вряд ли способность предчувствоватьусиливается с поколениями. * * *
Литература и Философия —две дивы универсальности,китовые акулы, так легко въемлющие в себя все ина любой шкале,так почему же я не побежал/вцепился, когда ониподмигнули смазливому москвичонку – бохеру.И жизнь прошла бы как цоканье шарав зале серого кафеля,между плоскостями/стенками,в уверенности сегментов иусталом презрении к диспозиции стенок.Но (страхорожденное?) желание понимать,в постоянных родовых мукахметаморфоза от до-понимания,тропическое влечение к корню, имени,матери каждого фактаоказались сильнее, чем обещание уюта души.Предпочел брызги стеклахрустальности его оцепенения.Да, в реальной жизни – это жить на зоне,с бандюжками нормы(правда, я устроился в бараке науки, там – легче).Но пронзительность фактов, сырой/белый звукжизнизовет, держит и тянет. * * *
Самые острые факты сейчас в Биологии и Физике,а не в поведении людей и людоведении.Эта непримиримость фактов между собой,несмотря на набрасываемые компромиссы/теории,и есть моя Радость.Быть рядовым ниндзя хаоса, под знаком Шивы.Любовь к изначальности суверенных явлений,переходящая, метастазирующаяв энциклопедизм.* * *
Главные науки – Физика, Биология —несутся вокруг Реальности, какдо них Богословие, в разнузданном вихресамо-законных парадигм,хотя и методологически чопорны в каждой.Новые парадигмырождаются по тем же причинам и процессамкак и с начала всего,когда магма страстей гоминидовостыла/осела в бесчисленности песчинок-слов.Они рождаются по интуиции авторов,но живут по логико-эмпирическим законам.Научный метод:сосредоточенность на достижимых деталяхи интуиция – срочная глобальная нуль-гипотеза —идут от первичных задач:пожирания и осознания опасности.От этой растяжки между добычей и хищникомне уйдет и следующий Гоминид-премиум.А что есть Вселенная – добыча или угроза? * * *
Легионы воинов познания льются по планете,как реки боевых муравьев, как слоновая саранча.Ощетинившись методами, топча/пожираявсе непознанное.Преобразуя явленияв плотную массу представлений,а затем в вавилоны библиотек,а затем в тиранозавров Больших Идеологий.За полчищами экспериментаторов(пушечное мясо теоретиков)идут фаланги физиковс длинными копьями-моделями,среди них – холодный Ньютон в погоне:за тайной кубита.А я, несчастный янычарв этой несущейся орде ученых,Разделяю ли эту волю или просто наемник?Да, но сомневаюсь:в Науку можно только верить.Ненависть как кратчайший путь к пониманию,синтезу.Как вирус-убийца, размышляя(сменой поколений), «добреет»(хотя бы для продления жизни/инфекционностихозяина)и, наконец, интегрируется в геном хозяина.Как лихие пираты —бактерии-эндопаразиты прокариотов —превратились в ядраили митохондрии их клеток. * * *
Как японцы любят последние моменты,предконцы, закаты,Люблю предэрекции новых идей,ощущение сфиры Кетер, гдеволя съесть неотделима от той, громадной:не быть съеденным.* * *
Хищник не любопытен:он сметает все, что видит, в роль еды.Акула может проглотить ящик гвоздей,детеныша, кусок самой себя.Это мы, антилопы,должны постоянно вслу-, всма-, внюхиватьсяв неугадываемую смесь потенциальных опасности и радости.Но перед шансом размножиться,смягчается хищник и звереет антилопа.Это ведь не личное дело и время.Неудержимый феромони давление сзади от будущих поколенийразгоняют удивление.Чисто-белое удивление,трансверсальная этика любопытства.По степени непознанности упорядочиваютсякусочки ткани целого.Стимулы равны и суверенны.А прыжок тигра – это расширение неживого пространства.Его взгляд понимания пронизывает биомассуи страхом одухотворяет ее. * * *
Контакт c чем-то немыслимо громадным,и не как в комфорте молитвы или телескопа,а как в танце по-детски перед хищникомна неизбежно близком расстоянии.* * *
Движения материков или пролёт нейтриноне могут влиять на наши жизни.Только сравнимость по размеру и временидаёт явлению опасность/полезность для нас.На площадке человекоподобия,между безднами Большого и Малогоидёт эта пьеса – реквизит и мы.Наблюдает ли нас воля из Несравнимости?Несравнимое можно представитьбукетами формул, моделей и слов,даже «увидеть» в микро- и телескопах.Вовлекаю его в пьесу, бездну дословия,подвалы сознания, нашу причинную ткань.Мой космополитизм явленийне ради империи понимания,а непрерывная эмиграция души,в ужасе разбегания от исходной точкик моменту разрыва периметра. * * *
Приближение к границес Несравнимостьюзвенит полувыходомиз человечества,как в «зоне смерти»от 8 км на Эвересте.Но обаяние пределаесть даже и в слишкомдлинном и медленном,как в падении капельбитума (9 с 1927 года)в опыте на сверхвязкость.* * *
Дополнить идолопоклонство Уолта Уитменаперед людьмипафосом их отсутствия: в размере(микро- и макромир),во времени (до и долго после людей),во всех измерениях розы ветров Возможного. * * *
Высунуться из теремочка человекоподобияв урчащее Без Нас,выдержать свист Соловья и цвет его…узнать-простить Вселенной её непознаваемость,прилепиться к её расширению.Ступить, трепеща, на Млечную Дорогу,услышать эти только-снаружиогненные звукознаки…Но есть ли надежда перед лицом фактов,спущенных с цепи их незамечания?* * *
Поймать себя в ловушку некомпетентностии бежать.По главному измерению,его скрытой вертикальности.Он был гусеницей в тесноте Клипы Нога(помпезности),и вот, с болью слева, отклеиваютсяеще влажные крылья – нежная душа Руах. Поделиться с друзьями: