Песня к турниру (из спектакля "Дом, который построил Свифт")
Подыми забралоИ шагай за гробом,Чтоб тебя пробралоМёртвенным ознобом.Это уж не шутки,Не игра в герои.Опустили дудки,Не трубят герольды.Что теперь настои,Зелья травяные?Завтра дождик смоетПятна кровяные.Через год, не позже,Проржавеют латы…Менестрели сложатДлинные баллады…Да и ты поляжешь,Как герой вчерашний,Если день настанетИ хмельной, и страшный.Не успеешь охнуть,Не успеешь крикнуть.Будет роза сохнуть,А хотела — вспыхнуть!
1984
Пожалей, стрела, оленя…
Пожалей, стрела, оленя,Пожалей стрелу, охотник,Пожалей стрелка, дубрава,Пожалей, любовь, меня.Не бери стрелка, истома,Не пыли его, дорога,Не студи его, водица,Не пытай, любовь, меня.Пощади, огонь, поленья,Пожалей стрелу, охотник,Не кали ее, не надо,На оленя не готовь.Пожалей, стрела, оленя,Пожалей стрелу, охотник,Пожалей стрелка, дубрава,Пожалей меня, любовь.
Январь имени Высоцкого
Полгода нет Высоцкого.Его полёт высок.Пощупаю висок себе —Пульсирует висок.Собранья многотомныеНетронуты в углу,И тяжесть многотоннаяКлонит меня к столу.Не обморочно-синееСиянье в небесах,А облачное, зимнееСтоит в его глазах.Как на море БалтийскоеОсколки янтаря —Так я б пошла разыскиватьОсколки января…Покуда свечка теплитсяНа самом уголке —Не терпится, не терпитсяГорячечной строке.Жемчужная, ненужнаяСтрана недалека —Когда родится вьюжная,Метельная строка!Недолга ласка царская.Но средь ночей и днейГорит строка январскаяВсе жарче, все ясней.Трудись, рука, просись, рука!К огню тянись, рука!Родись, строка российская,Мятежная строка!Родись, строка российская,Мятежная строка.Родись, строка российская, мятежная…
1981
На смерть Высоцкого
Поль Мориа, уймите скрипки!К чему нагрузки?Его натруженные хрипы —Не по-французски.Пока строка как уголь жжётся —Пластинка трётся.Пусть помолчит, побережётся —Не то сорвётся.Всадник утренний проскачет,Близкой боли не тая,Чья-то женщина заплачет,Вероятно, не твоя.Лик печальный, голос дальний —До небес подать рукой.До свиданья, до свиданья,До свиданья, дорогой.А кто-то Гамлета играет,Над кем не каплет.И новый Гамлет умирает —Прощайте, Гамлет!Но вот и публика стихает,Как будто чует.Пусть помолчит, не выдыхает —Его минует.По таганским венам узкимИзливается Москва.А вдова с лицом французским —Будет много лет жива.Вон газетчик иностранныйДико крутит головой.Кто-то странный, кто-то пьяный,Кто-то сам — полуживой.Усни спокойно, мой сыночек, —Никто не плачет.О, этот мир для одиночекТак много значит!Переулочек глубокий —Нету близкого лица.Одинокий, одинокий,Одинокий — до конца.
1980
Помилуй, Боже, стариков…
Помилуй, Боже, стариков,Их головы и руки!Мне слышен стук их башмаковНа мостовых разлуки.Помилуй, Боже, стариков,Их шавок, Васек, мосек…Пучок петрушки, и морковь,И дырочки авосек.Прости им злые языкиИ слабые сосуды,И звук разбитой на кускиФарфоровой посуды.И пожелтевшие листкиЗабытого романа,И золотые корешкиМюссе и Мопассана.Ветхи, как сами старики,Немодны их одежды.Их каблуки, их парики —Как признаки надежды.На них не ляжет пыль веков,Они не из таковских.Помилуй, Боже, стариков!Помилуй, Боже, стариков…Особенно — московских.
1979
Песня Лилипута (из спектакля "Дом, который построил Свифт")
Помню свечку, помню ёлку.Я гляжу на ёлку в щёлку.Помню, помню волшебство:Детство. Ёлка. Рождество.За окошком тишина,И деревья, и луна.Добрый, милый ангелок!У камина — мой чулок.Спят собачки. Спят овечки.Меркнут звёзды, гаснут свечки.Милый, добрый ангелок!Брось монетку в мой чулок…
1984
К картинам прошлого
Помню, как-то ездили в Конаково,странно как-то ездили, бестолково,я не то чтобы была лишним грузом,но не так с гитарой шла, сколько с пузом.Помню, вьюга хлопьями в нас кидала,а публика нам хлопала, поджидала,пели мы отчаянно, как туристы,гитаристы, чайники, юмористы.Не для обобщения эта форма,больше приключения, чем прокорма,в именах и отчествах сельских клубов,в маленьких сообществах книголюбов.Вьюги конаковские, буги-вуги,чудаки московские — мои други,никого подавно так не любила,самого заглавного не забыла.Помню, как-то ездили в Конаково,славно как-то ездили, бестолково,я на пальцы стылые слабо дую —Господи, прости меня, молодую.
К себе
Пора тебе браться за дело —вот вода, вот хорошее сито,ты всем уже надоела,доморощенная Карменсита,ты уже не молодая,чтоб петь про цыганские страсти,никакая ты не золотая,ты вообще неизвестной масти.Задетая за живое,пройду по лезвию все же,и вслед мне посмотрят двое —постарше и помоложе,а что говорить про дело —об этом разные толки,а я бы давно проделасебя сквозь ушко иголки.
Поэт
Поэт — у древа времени отросток.Несчастный, но заносчивый подросток.Обиженный, но гордый старичок.Коры кусок, и ветка, и сучок.Поэт — у древа времени садовник.Босой, как нищий, важный, как сановник,Носящий на груди свою беду,Просяший "подожди" свою звезду…Поэт — у древа времени воитель.Чужой и тощей почвы освоитель.Поэту поклонялись племена,Поэту покорялись времена.Стоит к стволу спиною, отчуждённый.Уже приговоренный, осужденный.Сейчас его повесят на суку!Вот так оно и было на веку.Премудрое дитя, худой подросток!Усохшего ствола тугой отросток…Судьба твоя кромешна, краток путь.И все-таки, поэт, у древа — будь!Поэт — у древа времени отросток.Несчастный, но заносчивый подросток.Обиженный, но гордый старичок.Кора, листва, садовник… Дурачок!
1983
Признавайся себе, что муж-дитя…
Признавайся себе, что муж-дитя,Дети злы, родители слабы.И сама ты стала сто лет спустяКем то вроде базарной бабы.Не хочу обидеть базарных баб,Это все прекрасные люди….Но куда б не вело меня и когда б —Всюду вижу огонь в сосуде.Признавайся, что бредишь, бредёшь во мгле,Дети ропщут, муж дергает бровью…И бунт назревает на корабле,А корабль называли любовью.А что до веселых базарных баб —Средь них встречаются пышки,Но куда б не вело её и когда б —Ей мерцает огонь в кубышке.Признавайся! Да ты и призналась — ап!Потому что пора смиритьсяС тем, что даже среди голосистых бабТы служанка, не императрица.По утрам ты снимаешь ключи с крючкаС ненормальной мыслью о чуде….И мерцает огонь, вроде светлячка,В варикозном твоем сосуде….
К китайской кухне
Приходи, пожалуйста, пораньше,Хоть бы и мело, и моросило.Поведи меня в китайский ресторанчик —Я хочу, чтоб все было красиво.Полетим ни высоко, ни низкоПо дороге этой по недлинной.Ничего, что тут не Сан-Франциско —Я крылечко знаю на Неглинной.Будь, смотри, с китайцами приветлив.Я который день воображаю,Что несут нам жареных креветокВ красном соусе, — я это обожаю.Что китайцу стоит расстараться?Пусть обслужит нас по полной форме.Пусть покажется московский ресторанчикМне крупицей золотистых калифорний…Понимаешь, я могу там разреветься.Разведу ужасное болото.Потому что знаю — раз креветки,Раз креветки — стало быть, свобода!И приди, пожалуйста, пораньше,Если в кои веки попросила.Поведи меня в китайский ресторанчик.Надо, чтобы все было красиво.