Чтение онлайн

Плакать не надо, ветер, время ее минуло. Ставь не на человека, ставь на моря и земли н или на полдень, полный свежести, блеска, гула, когда львы и гимнасты входят в цирк Чинизелли.

Прежде возделывания земли

Гале

Когда играют "Караван", форель из озера Севан выпрыгивает на два фута, и жизнь еще не началась, еще зовут Стефана Стась, и, как верблюд, бредет минута.

Поет Король, танцует Дюк, прошелся по шелкам утюг, и нервная моя система н шатер, и ствол, и каждый нерв н раскинута, как фейерверк, как куст в оранжерее тела,н

как деревцо добра и зла: добром цветущая ветла и злом н дрожит, стучится в окна души моей. Душа моя, зачем же ты, зачем же я не верим, что созрела смоква!

С сосцами пальцы в караван играют, плющат саксофан, дрожит спинного мозга келья, и плод печали и забав, не тверд ли, сморщен ли, шершав,н перстами пробует Психея.

Играют "Караван", я юн, юней на десять тысяч лун; и нервная моя система чиста, упруга; я не пьян, я просто юн. Но караван миражем видит сад Эдема.

Подражание Пастернаку

Кроме шелеста крови, прислушаться, тишина н и младенческий вздох из печи значит только, что сушатся в ней грибы и что первый подсох.

Это ночью. А утро, редутами пионерски надраенных форм ощетинясь и светом продутое, задирает охотничий горн.

Но в осинник войди н и поэзия прежде ритма, и звука, и слов зренье выстудит холодом лезвия, осеняя видением лоб,

не великая, общая, пестрая, с лету, с отблеска, с полусловца, растравляя, внушая, упорствуя, побеждавшая век и сердца,

а тебе лишь открытая, скрытая от тебя лишь, настолько твоя, что приводит к рыданию рытвина и в восторг н содроганье ствола,

та, которой все те не растроганы, кто не ты, та, которой поэт н бледный юноша, взоры и локоны, но ни строф, ни поклонников нет,

та, которой ни с кем не поделишься, даже с тем, кого встретил в лесу, хоть и гриб он среза'л не по-здешнему и стирал, выпрямляясь, слезу.

* * *

То н прострел в поясницу, то н неделю мигрень, в марте н гастрит, в апреле н стенокардия, про зубы или про грипп и рассказывать лень, всю жизнь одно за одним, такая картина.

И что любопытно, хворь прыгает вверх и вниз, одно идет за другим, но никогда не вместе н это, как оно будет, показывает организм, когда навалится разом всё, стало быть, к смерти.

Что это? сердце? ты тикало, как часы, прощай! Мозги, в вас мир клокотал, как в воронке! Желудок н знаток натюрмортов в каплях росы! Прощайте, ветров ущелья и флейты н бронхи!

А жаль, так верно друг другу служили вы, рудами и родниками кормясь своими, так ткань была совершенна, так тонки швы, что даже носили когда-то душу и имя.

Джанни

Змейка чернил на бумаге "манилла" цвет изменила, смысл изменила сразу со здравствуй на неразбър н слух о писавшем приплелся с повинной, время метнулось спиной буйволиной: дней не осталось замуслить до дыр.

...Он появлялся в Крещенский сочельник, теплый, как булка, белый, как мельник, козьи сыры привозил и вино. Жизнь осолив и культуру осалив, чувствовал книгу профанную "Алеф" только как речь он, а речь как кино.

Взмыв на Шри-Ланке, летел аэробус с ним в Новый год к Эвересту н он глобус, словно квартиру, ключом отпирал: в Лондоне спальня, прислуги каморка в Вене, в Париже кухня, в Нью-Йорке лифт, и брандмауэром н Урал.

Он полюбил нас н а что это значит: лица без жалости, землю без качеств, правда, язык наш н звездная ночь, правда, что "здравствуйте" н то катастрофа, правда, не Азия и не Европа, спичка н для вписок, для вымарок н нож.

В Предсибирии, в Зауралии из реки Сысерть убежала Смерть, прибежала в Рим полюбиться с ним н как-то слаще оно в Италии.

Это не "вечная память", а проба н помнишь как, помнишь как, помнишь как... Что бы вспомнить, с тобой о тебе говоря? н милого Звево забавное слово; с рейнским сухим судака разварного; честность очков под ногами ворья.

Джанни (и колокол: джанни! джованни!), ни отпеванье, ни расставанье н чем встретить день студеный такой? Кто из живых знает смерти меру? Вставлю, пожалуй, в кассетник Карреру, мессу креольскую за упокой.

Господь, прилей кровь моей вере! Господь, пожалей меня зверя! Господь, утешения двери открой скулящему псу! Господь, Отец мой небесный, твой дух и состав телесный внеси в закуток мой тесный, а я свою боль внесу.

18 января 1995

9 Мая

Бабка моя, именем Соня, не похороненная в блокаду, духом муки' и дров в межсезонье вдруг пролетает по Ленинграду н

в сторону Луги и дальше на Ригу, в атомах кремния, серы, железа, к вою смотревшего ту корриду глухонемого юрода-леса,

к выцветшим пятнам, к атомам угля, к дюнам, где дождь н мулине рукоделья, а облачка н взбитые букли бабки моей, именем Бейля,

не похороненной после расстрела. Так я по крайней мере увидел их, когда "в землю отъидешь" подпела хору старушка на панихиде.

* * *

Мне сказали: мир этот создан монолитным, потом расселся между центростремительной к звездам гонкой и центробежной к сердцу, просочилась, мол, порча в щели вещества н из небесных трещин, потому что, приняв крещенье от начал, он был перекрещен.

Кто сказал мне об этом? Музы. Но ходил и в народе слух, что пространство и время н грузы, выпадающие из рук. От начал,н сказали,н вот веришь? , стал крошиться земли сустав, мироздания зад и перед, да и твой кровяной состав н

от начал, когда влага рос сад поила, не руша скал, взор сиял, и слезных желёз не закрылся еще канал, цвел восторг, пылала тоска, мысль не сжевывалась мечтой, свет не ржав был, тьма не тускла, и отсутствовало Ничто.

А теперь-де, Москва, где живут однова' и чье Всё н ничего, как орбит статус-кво н супротив сельца, где клевал петух зерна звезд с крыльца, и сердца н тук, тук.

Песенка для Лёвы

Train has gone away and will never come back.

Поезд ушел от станции и назад не вернется, ждать его больше нечего, он не придет никогда,н в блюзе нью-орлеанском вроде того поется с гитарным стоном, с надрывом, с припевом шаб'дабуда.

Вон он ныряет в березовую, в клеверную шаб'дабуду. Как вам, коровки, пасется? как привес и удой? Мыкните виолончелью, я подсвищу в дуду. Так бы и мчаться то лиственной, то снежной шаб'дабудой!

Снежной, белой, бесчувственной даже еще и лучше, это как плыть в Америку или без снов уснуть. Память в мороз тупей, а разлука разлучней, не угадать, где главный, где параллельный путь.