Чтение онлайн

Мы встретимся с тобой - почти чужими,

И вдруг поймем, что были на вершине,

К которой не вернемся никогда.

10

Той памятной вершины седина

Для нас сияет молодостью нежной!

Не омрачит печаль вершины снежной,

И пеплом не укроется она.

Не в прошлое тропа устремлена,

Здесь каждый юн - светло и безмятежно!

Пусть горести порою неизбежны

Мы счастливы, что наша цель трудна.

Лишь иногда, спустившись с перевала,

Ты ощутишь: ничто не миновало,

Покуда память - душу бережет...

И сникнет день, бедою опаленный,

Когда весна среди травы зеленой

Тюльпаном черным сердце обожжет.

11

Дойди, и возвратись, и не забудь.

А повернешь дорогою не тою

Вдруг высветится сердце чистотою

Людей и гор - и снова ясен путь.

Уводит нас за перевалы лет

Все та же бесконечная дорога...

Не отделить начала от итога

И на снега ложится первый след,

Как первый штрих на белизну страниц.

В рассветный час, пока молчат лавины,

Начнем пути вторую половину

И круг замкнем у леденых границ.

На полдороге - не остановись:

Гора поит долину родниками,

Но родники - вернутся облаками

К вершинам, на которых родились.

Казалось, ты достиг, чего хотел,

Но даже на краю пути земного

Шагнешь вперед - и переступишь снова

Желанный и мучительный предел.

12

Рюкзак - на плечи, ледоруб в руке,

И ты готов к заоблачному бою!

И синева

качнулась над тобою.

И вспыхнула вершина вдалеке.

(1984 1988 г.г.)

Игорь Глотов

***

Барабанщикам "Голубятни

на жёлтой поляне" посвящается

Казематы, галереи, коридоры, Лицеисты не желают больше гнуться. Не сдержали ни запоры, ни заборы, И назад они уж больше не вернуться.

Кто поменьше, уходили за ворота

От разрядников, насилия, цинизма.

А в лицей уже спешит за ротой рота,

Для порядка, что по принципам фашизма. Наступали те, что детства их лишали, Те, с которыми они непримиримы, Они маленьких всерьёз не принимали, А мальчишки взяли в руки карабины...

Уходящих за ворота прикрывали,

Отступать же не могли и не хотели.

Им приклады сильно в плечи ударяли,

Только пули почему-то не летели... Из стволов на землю выпадали пули, Поднимая пыли серые фонтаны. Карабины лицеистов обманули, И тогда мальчишки взяли барабаны.

Барабаны, барабаны, барабаны...

Барабанщиков неровная цепочка.

Губы сжатые, а палочки упрямы,

В их упорстве непоставленная точка. Барабанов почерневших гулкий рокот Смял, отбросил глазированные лица. Наступления умолк тяжёлй грохот, Отошли, но барабанщикам не скрыться.

Придавило их к стене, сжигая, пламя,

Что запущено жестокими врагами.

И с вершин они летят на камни прямо,

На мгновенье замерев между зубцами. Их бичи, огонь и страх не покорили, Но не залечить мальчишеские раны. Вниз шагали, о пощаде не просили, На зубцах свои оставив барабаны.

И летели, в жгучем пламени теряясь,

Сжавши воздух обожжёнными руками.

Над Планетой в синем ветре растворяясь,

Часть ушла из пекла боя ветерками... Ветерками улетали с поля боя, Уходили через пламя, не сдаваясь. Им не чувствовать ни холода, ни зноя, Но тоска в них не угаснет, разрастаясь.

А оставшиеся, что не улетели,

Обнимали землю тонкими руками.

От горячей крови камни почернели,

И не стать уже им больше ветерками... Барабаны, барабаны, барабаны...

Ноябрь 1990 г.

***

Трое с площади Карронад

Лежит в Севастополе, в мирной тиши, Среди домиков белых площадка одна. Спокойно играют на ней малыши. Карронадною - так пусть зовётся она.

Когда звёзды зажглись и нигде ни души, Показалось, что в рост, направляясь ко мне, По брусчатке пошли, ну, почти малыши, Лет по десять-двенадцать, в ночной тишине.

Их всего было трое, и шли они в ряд, Вдоль стены на краб у площади встали Боевой, несгибаемый малый отряд, И их только звёзды во тьме озаряли.

Первый был всех поменьше, в рубашке до пят, В большой белой шапке старинной, матросской. Он был на бастионах среди тех ребят, Кто закрыл белый город доблестью флотской.

На втором бескозырка, тельняшка, бушлат, В ночи морпехоты эмблема светилась. Штурмовал город свой без доспехов и лат, Пулей жизнь его хрупкая остановилась.

Третий светлый и тонкий, как солнечный луч, Алый галстук, открытый доверчивый взгляд. В мирной жизни ударило громом без туч, И по телу прошёлся осколочный град.

У стены постояли и дальше пошли, Силуэты их медленно скрылись во тьме, Но взглядами сердце они обожгли Ведь навеки все трое запомнились мне.

06.08.84

11.12.85

***

Путь

Славе Под солнцем южным через зной, Под снегом мокрым и дождём, В день светлый и ночной порой Шёл человек своим путём.

В лицо песок и ветра клок,

Не лёгок путь, не сладок сон.

Но он переступил порог,

И шаг его был невесом. Назад глядишь или вперёд, Нет ни начала, ни конца, По бесконечности идёт От ветра не закрыв лица.

Тяжёлый груз, хоть лёгок шаг,

На плечи лёг, и так застыл,

Над ним навис незримый знак,

Раскинув пламя алых крыл. Когда-то жил и лишь смотрел, Не разворачивал крыла, Не выделялся, не горел Хоть истина в груди жила.

Но шторма край его задел,

И струны начали звучать,

Глаза увидели предел

Чего другим не замечать. Но искра вспыхнула огнём, И пламень душу раскалил, Простор под ноги лёг путём, И стало ясно - час пробил.

Тот пробил час, и он пошёл