Стихи Виталия Калашникова, которые очень нравятся Бакшутову, Давыдову и Маше
Шрифт:
1985
ИЗ ЦИКЛА "В ЗАЛАХ МУЗЕЯ"
1.Здесь семь столетий волна омывала высокие стены.В детях здесь эллинов кровь перемешана с варварской кровью.Путник, о чем размышляешь, свой эллинский локон поправив,Глядя со скифским прищуром на древние камни развалин?2. НекропольКак обстоятельно древние в путь провожали последний!Кони в могиле, еда, украшенья, рабы и оружье…Вновь о бессмертье души нить доказательств Платона.Жадно слежу, но, увы! Доказательства эти наивны. 1984
КОСТЮМЫ
1.Римский сенатор заезжий, одетый в тунику и тогу,Мерзнущий греческий воин, одетый в хитон и гиматий,С завистью смотрят на варваров в шапках и кожаных куртках,Теплых штанах и сапожках, удобных для Скифии мрачной.2.Модница утром надела хитон. Привезен из Коринфа.Пеплос, к ногам ниспадавший широкими волнами складок,Диплосом плечи укутала, косы покрыла вуалью,Но и штаны надевает, Скифии климат ругая. 1984
* * *
Неужели надеешься что-то в себе изменить?Неужели не видишь, что ты ничего не умеешь?Ты не можешь ни сесть за комбайн и ни встать за станок,ну, а если и встанешь, то сколько ты выдержишь? месяц?Только месяц, который забудешь потом навсегда?Неужели надеешься как-то еще увильнуть?Да, конечно, легко затеряться среди миллионов,но ведь ты ничего не умеешь, и этого ты не сумеешь.Я прошу об одном: ты прислушайся и оглянись,мне не нужно ответов, ты выслушай только вопросы:Ты не пишешь уже о пожарах, смертях и крушеньях,потому что назавтра… ведь правда? Пылает и гибнет?Ты скрываешь, что слеп, и все годы живешь лишь наощупь?И ее ты не продал, не отдал, и не потерял(вдох), а просто не видел давно, и не знаешь, куда она делась,ты ведь пуст как… ведь верно? В тебе уже долго не ты?А теперь — только быстро — обычное:возраст? число? день недели?К твоим женщинам приглядываются цари,а друзья не доверяют тайн? 1985
ИЗАБЕЛЛА
Я вспомнил сирени тяжелые кисти,Когда у беседки привстал на носкиИ к грозди тянулся сквозь влажные листья(Мне в мае казалось — еще потянись яДушою к тебе — мы бы стали близки).Но с ягод тончайшую пыль отирая,Лишь воздух в щепотку ловил (а в ушахХрустели сирени минувшего мая,Когда я упругие ветви ломая,Решился пойти на решительный шаг).Я встал на перила (я встал на колени),Средь прутьев беседки (средь сосен и скал),Как звездочку счастья в букете сирени,Я лучшую ягоду в грозди искал.И терпкого сгустка осеннего гула,Чей свет ненавязчив, а сумрак палящ,Коснулся рукою (Она ускользнула,Оставив в руке свой сиреневый плащ). 1984
АНДРОМАХА
Для какой-то статьи, для примераПерелистываю Гомера.Вот в глазах копьеносца Приама,Безнадежно покорных судьбе,Отражается шествие к храму,Но богиня не внемлет мольбеВот Парис все решиться не можетВслед за Гектором выйти к врагам,Он все ладит и ладит поножиК так заметно дрожащим ногам.Вот прощаться идет Андромаха,Слезы страха стирая с лица,А ребенок пугается взмахаПышной гривы на шлеме отца.И супругов смутил этот звонкийДетский плач, и среди беготниОт нелепости страха ребенка,Поглядев друг на друга, ониУлыбнулись. И боль этой пыткиПросочилась из небытия…Испугавшийся этой улыбки,Как ребенок, расплакался я.Не людское мы племя, а волчье,Сколько ж можно — война да война?На куски, на обрубки и в клочьяСтраны, судьбы, стихи, времена!Андромаха! Тебе еще битьсяБелой птицей на гребне стены,И тебе будет вторить зегзицаСквозь столетия крови и тьмы!Андромаха! Твой стон еще длится!Он идет от страны до страны,Вдоль плетней — от станицы к станице,По полям — от войны до войны.Илион разгромили, а толку?Только горе, куда ни взгляни.И, поставив Гомера на полку,Я снимаю "Работы и дни". 1982
* * *
… И обходя свой дом со всех сторон,промахиваясь, руки разбивая,он плакал, в ставни гвозди загоняятак быстро, как во время…он потомподумал, как похоже, как похоже;взял две доски и к двери подошел,остановился — так нехорошо,нет, так он не решился подытожить.Он суетился, ничего не видел —Она стояла, он ей говорил,подай мне, принеси — она стояла,потом пошла, ладонью прикрывая рот;и он пошел,и чемодан понес, и если бы не кот,орущий в чемодане (кот вернулсяи жил один здесь), он бы обернулся.А так он говорил коту: не ной,сейчас придем, и примерял инойпуть, на котором он даватьне сможет ни на миг себе покою,чтоб ничего не помнить и не знать,без сил под утро падая в кроватьи быстро засыпая, как землею. 1987
ПИСЬМО МАРИНЕ ПАЛЕЙ
А я был в Крыму. Танаис потихоньку затих — я был там с актрисой в последнее из воскресений: зовут Маргарита (фамилия комкает стих), ну эта, что в «Зеркале» или в "Собаке на сене". Раскопки и степь поменялись нарядом своим: степь желтая с красным, а камни вовсю зеленеют, полно запоздалых гостей, тут сентябрь, а им как будто начхать — пьют чаи, загорают, балдеют. Последние дни! Каждый хочет урвать хоть чуть-чуть, как будто зимой не налюбятся, не насмеются. Все женщины в просьбах, в глазах откровенная жуть — за них я спокоен: они хоть добьют, но добьются. А я распеваю: увольте, увольте меня. Я все это помню! И еду к себе в мастерскую, подруга в Москве на гастролях, а я у огня сижу целый день в одиночестве и сочиняю. Вот вызов пришел — друг опять приглашает в Берлин — поеду зимою, а если Ростов не отпустит, то я не печалюсь особенно, Хоннекер с ним, — опять эмигрирую в Рим — там Вергилий, Саллюстий. Ну, что еще можно… у наших с тобою друзей пока все в порядке — решают стрекозьи проблемы. Обком с перепугу вернул самолеты в музей, ко мне же вернулись обычные мысли и темы. С утра — холодина, не выкупаться, не постирать, а днем в каждой щели торчит запах прели и гнили, дожди зачастили, и время уже разбирать тот домик, который весной для тебя сколотили. 1986
ПАВИАНУ БЕСХВОСТОМУ
М. Кулаковой
1990
* * *
С. И.
декабрь 1989
* * *
Что мне сказать поколению, попавшему в некий компьютерный и акустический плен?Что мне сказать поколению, которое уже никогда без запинки не сможет прочесть слово "челн"?Что мне сказать поколению, для которого в слове "Рэмбо"— только одно ударение?Что мне сказать поколению, не знающему ни одного моего стихотворения?!1989
ЗОЛОТУ МОИХ ВОСПОМИНАНИЙ — МОИМ ВЛАДИМИРСКИМ НИМФАМ С ЛЮБОВЬЮ
Кто стрекочет перед дверью?Что за позабытый звон?Неужели? Я не верю!Полноте, да это сон!Это весточка живаяИз другого бытия,Где, меня не узнавая,Мечется душа моя.Повод самых сладких пыток,Плод палаточной мечты,Пряный травяной напиток,Сверхизбыток красоты.Словно солнце на алмазах,Этот позабытый миф —Лето горлиц кареглазых —Нимф владимирских моих.Не отдавший предпочтеньяИ любивший сразу всех,Я как высшее ученьеЗаучил ваш детский смех.Ваши дружбы и любови,Каждый жест и каждый взгляд.Там, где капли нашей кровиДо сих пор еще звенят,Где от вас уже далечеДо сих пор живете вы:Звезды, расставанья, встречи,Слезы, волосы и плечи,Всплески. Шорохи травы. Поделиться с друзьями: