Стихи Виталия Калашникова, которые очень нравятся Бакшутову, Давыдову и Маше
Шрифт:
* * *
В мире осень,и каждый сорвавшийся плоднужно сначала расслышать,чтобы потом раскутать.У детства должен быть очень маленьким роти очень большими уши.1990
* * *
Лизе
1991
О БОЛИ
Легко я пережил доносы,легко похоронил отца,и перекрестные допросыперетерпел я слегонца,и не терял я эти губы,пьянящие, как алкоголь,но у меня болели зубы.Я знаю, что такое боль.1997
* * *
Сегодня так часто срываются звезды,Что даже о космос нельзя опереться,Там будто бы чиркают спичкой нервозно,А спичка не может никак разгореться.И полночи этой ничто не осветит,Ничто не рассеет во мне раздраженья,Никто на вопросы мои не ответит,И нет утешенья,Во мне все противится жить по указкеПровидцев, сколь добрых, настолько лукавых,Душа не поверит в наивные сказки,Что в детях она повторится и в травах.И в мире прекраснейшем, но жутковатом,Где может последним стать каждый твой выдох,Она не живет ожидает расплаты,И нужно ей не утешенье, а — выход.Но кто мне подскажет, куда мне бежатьОт жизни, от жил, разрываемых кровью,От жженья, которого мне не унятьНи счастьем, ни славой, ни женской любовью.Ведь я уже связан, уже погруженВ сумятицу судеб. Меня научили,Как рушить и строить, как лезть на рожон,И я забываюсь, и радуюсь силе.Лишь ночью, мучительной и сокровенной,Я вижу, сколь призрачна эта свобода,И горестно плачу над жизнью мгновенной,Несущейся, словно звезда с небосвода.Сейчас промелькнет! Я сейчас загадаю,Ведь должен хотя бы однажды успеть я…Сверкнула! И снова я не успеваюСказать это длинное слово: бессмертье! 1985
* * *
К ним уже не успеть до конца сновиденья,Я едва различаю высокие крыши.Закрывая жилища, смывая растенья,Он ползет от реки, он становится вышеИ сквозь этот туман мне уже не пробраться.Я ломаю лавиною нежных проклятийЭтот мир, эти неисчислимые царства,Этот космос любимых моих восприятий.И упругий ручей на стихи Пастернака,И коня Заболоцкого в дымке тумана,И поляну Ахматовой, тайные знакиНа фаянсовом небе времен Мандельштама.И опять, зачарованный чувством сиротства,Пораженный навязчивой детской мечтою,Я молю, я ловлю мимолетные сходстваЭтих судеб с моей непутевой судьбою.Впереди все пространство от сосен до песенНаполняет какое-то тайное братство.Но сужается круг, он удушлив и тесен.И сквозь этот туман мне уже не пробраться.Он ползет от реки, он становится выше.Закрывает жилища, смывает растенья,Застилает дорогу и дачные крыши.К ним уже не успеть до конца сновиденья. 1982
* * *
В полутора метрах под уровнем улиц,В подвалах, пропахших печною золой,Когда мы к полуночным строчкам нагнулись,Нас нет на земле — мы уже под землей.Вмурованный в дымный, закрученный кокон,Вращается быт — он убог и бесправен,Пронзенный лучами из вкопанных окон,Сквозь щели навеки затворенных ставен.Друзья постучатся носочком ботинка —Так пробуют — жив ли? — устав избивать.«А ну, откупоривайся, сардинка,Слыхал, потеплело, туды ж твою мать!»И правда теплее, а мы и не ждали,А мы и не верили, мы и не знали,Пока пировали в кромешном подвале,Пока к нам о стены гроба ударяли.Как мы преуспели в печальном искусстве —Под время попасть, под статью и под дуло,Но мы — оптимисты — из мрачных предчувствийПока ни одно еще не обмануло.Вы видели это, вы помните это:И холод зимы, и поземку измены,А мы выходили, прищурясь от света,Из жизнеубежищ на светлые сцены.И я не забуду, как нас принимали,Как вдруг оживали застывшие лица,И делалось жарко в нетопленом зале,И нужно идти, а куда расходиться?Ведь всюду огромные серые залы,Где говор приглушен, а воздух сгущен,Где в самом углу за прилизанным малымЕсть двери с табличкою: «Вход воспрещен».Я знал эти дверцы в подземные царства,Где, матовой мглою касаясь лица,Вращаясь, шипят жернова государства,В мельчайшую пыль превращая сердца. 1986
* * *
Когда в подножье Царского курганаВысокая упругая траваДрожала, словно трубы у органа,И тучи надо мной, как жернова,Разламывали солнце неустанно,И в степь косые сыпались лучи,Пересыпая ковыли и камни,Уже казалось, что сама судьба мнеКричит: «Довольно, хватит — не молчи!Ты не хотел жить никому в угоду,Но ты в своей гордыне упустил,Что, обретая полную свободу,Становишься игрушкой темных сил.Ты думаешь, что вышел из борьбы,А это только длится пораженье.Ты — зеркало. Послушайся судьбы,Не надо больше прятать отраженья!»Да нет же, нет, молчи, судьба, молчи…Судьба, ты поводырь слепых и слабых,Ты вся вовне. Певца ведут ключиПодспудные. А не твои ухабыИ указатели. И путь его пролегСкорей не по дорогам, а по венам,Певец — скорей крушенье, чем полет,Он не трюмо. Певец всегда — арена.Арена, на которой он умрет.Ты полагаешь, вечное искусствоВсего-то дел, что отражает чувства?Оно их непрерывно создает!" 1985
ПИСЬМО В ГОРОД
Л. Г.
1985
ВОСПОМИНАНИЯ О СТАРШЕМ БРАТЕ
Он спал тяжело и проснулся лишь перед обедом,И горло потрогал, когда стал пиджак надевать,И бабка сказала: "А ну-ка беги за ним следом,А то на душе неспокойно мне — вдруг он опять…"Он центр обошел в третий раз и во встречные лицаГлядел напряженно, и было понятно без слов,Что взглядом своим он все ищет, за что зацепиться,Но взгляд все скользил, и его все несло и несло.Когда же он вышел на станцию и, папироскуСпросив у прохожего, жадно ее закурил,Я больше не выдержал — выбежал из-за киоскаИ с криком помчался, и ноги его обхватил.Он часто дышал и все ждал, когда я успокоюсь,Дрожащей рукою меня прижимая к груди."Ты что разорался?""Я думал, ты прыгнешь под поезд"."Ну что ты, братишка… уже все прошло… ты иди". 1984
* * *
Из Василия Александрийского
1998
* * *
Тебя все чаще поднимают на смех,и правда, ты теперь совсем жалка.Но я — ловец, в тебя влюбленный насмерть,чувствительней любого поплавка.Я стерегу тебя на этой глади,предчувствуя твою живую кровь,не для того, чтоб целовать и гладить.И это не похоже на любовь.Я сознаю — ты мне необходима,не зная сам, зачем и почему,но главное — чтоб ты не приходилани просто, ни по зову моему.Остерегись, я все успел завеситьнезримой паутиною сетей,и на машинке чутко дремлют десятьпаучьих пальцев нежности моей. 1986
* * *
Н. З.
1988
ПОДРУГЕ
Е. А.
1996
СТАРИННЫЙ СОНЕТ
Зажгу свечу и напишу сонет.Сонет старинный с привкусом разлуки.И вслух прочту, и растворятся звуки,Смущавшие свечи высокий свет.Но в воздухе оставит слабый следЗвук отошедший вдохновенной муки,Заставившей уста, глаза и рукиИскать меж строк затерянный ответ.Теперь усну, и помяну добромУшедший день. И можно о другомПодумать, приглашая сновиденья.И минут дни, и через много летЗажгу свечу и напишу сонетТот самый, не заметив повторенья. Поделиться с друзьями: