Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Стихи. Мелодии. Поэмы

Дун-по Су

Шрифт:

Из стихов, написанных после того, как вместе с Ван Ши, Кун Чжуном и старшим сыном Маем обошли городскую стену, любуясь цветами, затем поднялись на гору, к беседке, а вечером пришли в Храм опадающих цветов

I
Пели дождь и ручей всю ночь Заунывную песнь одну, А под утро ветер подул И, наверно, спугнул луну. Как печален-печален мир, Словно осень моя тоска. Мне бы чистой испить воды Из прозрачного родника… Я вокруг стены обошел, Это путь в три десятка ли, И повсюду — везде-везде — Краски яркие отцвели. Только заросли тростника Разлились, как море, кругом, Я поплыл на лодке — она Малым кажется лепестком. В тростнике густом рыбака Еле-еле шляпа видна, Да заметна из-под нее Белых-белых волос копна. Я хочу, поближе подплыв, Поздороваться с ним, но как? Всполошил лишь чаек, а зря — Седовласый исчез рыбак…
II
Ветер жизнь в природу вдохнул И во все, что в природе есть, И во все, что можно любить, — Только этого нам не счесть… Как присущи честным мужам Добродетельные черты, Так и в дереве и в траве — Всюду музыка красоты. Я в пути, и нет у меня Никаких тревог и забот, Одиноко лодка моя, Разрезая волну, плывет. На стремнине, среди реки, То взлетит, то падает вниз,— Тут и вправду ветер с ладьей На стезе единой сошлись! Поднимаю кубок — кругом Даль безбрежная, ширь-размах, Песня вольных стихий не та ль, Что звучит и в наших сердцах? Я ушел, а ветер с ладьей Продолжали спор вдалеке, Отраженье свое облака Растворили в бурной реке…
III
Упрекнут летописцы Меня в нерадивости-лени, Но ведь дни моей жизни, Как звезды, поблекли давно. И могу лишь за чаркой Коротать их, забыв треволненья, Как бы я ни старался — Мне от ночи уйти не дано. И хотя улетаю На поиски света большого — Только проблеск заметен Во тьме кратковременных снов. Вот ударили в гонги — И день начинается снова, И поплыл, просыпаясь, Над горой караван облаков. Дней осталось не много, И круг их сомкнется однажды, Ухожу я под крышу, Опираясь на посох рукой. Вы меня не считайте Каким-то чиновником важным, Только с виду чиновник, А в душе я совсем не такой!

Рыбки

В бассейне Рыбки красные резвятся, Они людей С рожденья не боятся. И кто тут виноват, Как не крючок, Что нам они Не стали доверяться!

За городом проводил гостя и неторопливо прогуливаюсь у реки

Расстался с гостем — Он уже в пути. Искал цветы — Расцветших не нашел. Но в город Мне не хочется идти, На берегу реки Так хорошо! Ко мне подходит Старый человек: «Что, господин, Пророчит нам весна?» Ответствую: «Был добрым дождь и снег — Горою будет Урожай зерна!»

Ночная дума

Ветер что-то шепчет в тростнике, Этот шепот — та же тишина. Дверь открыл и вижу: под дождем В озере купается луна. Спит рыбак, и чайка тоже спит, Может быть, у них похожи сны? Вынырнула рыба из воды — Словно демон в проблеске луны. Ночь все глубже, у людей сейчас Не пересекаются пути, Только тень, когда иду один, Может, веселясь, со мной идти… То нахлынет на песок волна, То, следы оставив, отойдет, В ивняке луна, собрав лучи, Паутину, как паук, плетет… Наша жизнь стремительна, быстра, Соткана из грусти и забот, А отдохновенье — быстрый миг: Промелькнет внезапно — и уйдет. Вот пропел петух, а вслед за ним — Колокольный звон и птичий гам, Барабан вещает, что пора Паруса расправить рыбакам!

Поднимаюсь на Гору заоблачного дракона

Пьяный, лезу по склону, В желтых травах плетусь еле-еле. Принял груду камней За баранов, бегущих гурьбой. На вершине упал, Полагая, что я на постели, А вверху — облака И бескрайний простор голубой. Песне дальней долины В горах отзывается эхо, Тут на юго-восток Оглянулся прохожий один И руками взмахнул, А потом захлебнулся от смеха И, смеясь, говорит: — Загулял, загулял господин.

Восхищаюсь исполненным кистью Юй-кэ бамбуком из коллекции Чжао Фу-чжи

I
Бамбук рисуя, Этот чародей Людей не видит — Шелк лишь видит свой; Он видит шелк, И позабыл людей, И словно распрощался Сам с собой. Уйдя в бамбук Всем телом и душой, Он открывает Новь и чистоту. Где живописец Жил еще такой? Он — божество, Его люблю и чту!
II
Жил Чжао-муж Не для желудка, право! В семье, я слышал, Не хватало каши. Но прах его Да погребут со славой, Да будет он Бамбуками украшен! Не думаю, Чтоб это было вкусно: Вчера коренья И сегодня — снова, Но я писал же, Что прожить искусно Вполне возможно Даже без мясного!

Вздыхаю, думая о плодах личжи

Десять ли прошли, но нет харчевни, Лишь зола да ветер неспокойный. Шли еще пять ли — и снова пепел Там, где прежде был приют убогий. Доставляли с юга фрукты личжи, Для двора везли и «глаз драконий», Кто расскажет, сколько тел недвижных Коченеет в ямах у дороги! Но как ветер — над горами мчались, Над водой — летели, словно птицы, Потому и стебли и листочки Привезли в Лоян с живой росою, И, довольна, во дворце красотка На себя глядит — не наглядится, — Что ей до того, что соки фруктов С кровью перемешаны людскою? В годы Юн-юань правленья Ханей Личжи с юга Цзяо привозили, В годы Сюань-цзуна дома Танов Через Фу в Лоян их доставляли. И поныне злобу и жестокость Танского Линь-фу мы не забыли, Но Бо-ю почтенного советы Разве помнит кто-нибудь? Едва ли! О, услышь, Небесный Повелитель, Как живется тягостно крестьянам! Разве прихоть Ян Гуй-фэй важнее Мук народа, всех его страданий? Пусть хлеба взойдут при теплом ветре, Дождь пройдет не поздно и не рано, Пусть не мерзнут и не чахнут люди — Нет щедрей таких благодеяний!

______________________________

…А знаете ли вы, что в Уишане Открыли чай — «Дракон большой и малый»? И вновь обозы на дорогах южных, Как будто прежних бедствий не бывало! От перевозок наживаться могут Лишь те, кто родовиты и богаты, Кто о своем печется рте и теле, А не они ль потворники разврата? Но у меня или у вас, скажите, Есть недостаток в этом ли товаре? Конечно, были честные в Лояне И преданные слуги государя, Но я скорблю: Цветы таохуана Везут в столицу, Как везли при Танах!

Храм желтого вола

Среди реки — высокая скала, Еще не найден на вершину путь. А на скале стоит священный вол, Не знающий, что значит плуг тянуть. Паломники у храма собрались, Упали ниц с надеждой и мольбой, Приносят в жертву белую овцу Под звуки флейт и барабанный бой. А в отдаленье, в поле, вол живой, О камни спотыкаясь, тянет плуг… Обветрены, обточены рога, Оттоптаны копыта — сколько мук! А ведь ему лишь полпучка травы Дают, чтоб голод вечный утолить. Поистине: чем быть волом живым — Куда бы лучше изваяньем быть!
Поделиться с друзьями: