Стихи. Мелодии. Поэмы
Шрифт:
Спящему во хмелю
Возвращаясь в город Исин, написал в память о Западном Храме среди бамбука
Провожаю Чжу Шоу-чана, отправляющегося в край Шу
I
Все плывут и плывут Облака, бороздя небосвод, И, красуясь-светясь, Бровь луны между ними плывет. Вслед за мной облака Устремятся на северо-запад, Освещая меня, Луч луны никогда не умрет. II
Если я затеряюсь, Окутанный пылью земной, Облака в небесах Путь подскажут, проплыв надо мной, А потом окажусь Среди рек и озер полноводных, Вся одежда моя Пропитается светлой луной. III
Над горами — квадрат: Это неба кусок в вышине. И уж нет облаков, И луна от меня в стороне. Распрощавшись со мной. Он ушел и в горах чуть заметен, Но на друга смотреть Ни ему не наскучит, ни мне. Надпись к картине с изображением сороки на покрытой снегом крыше
Пишу на рифмы стихотворения «Вздыхаю и снова вздыхаю…», написанного больным Гуань Цзы-мэем
Снова пишу о возвращении нa север
По наитию
Цветы мэйхуа
В Даньэр
I
Полупьян-полутрезв, У крестьян спросил: «Что со мной?» Заблудился и стал По колючим травам плутать. Но учуял я хлев — И путь отыскал домой: Дом — на запад от хлева, А потом — на запад опять… II
Постарел Дун-по, неуклюжим стал. Что ни день — то новый недуг. Борода жидка, голова бела, — То не иней, а седина. «Не дивитесь, что щеки мои горят, — Я румян, но не так, как внук; И когда смеюсь, то грущу, смеясь, Потому что хлебнул вина!» Вторю стихам Тао Юань-мина «Подражание древности»
Вторю стихотворению Тао Юань-мина «Довольно вина!»
В год дин чоу я был отправлен в ссылку на Хайнань, а брат Цзы-ю — в Лэйчжоу; в одиннадцатый день пятой луны встретились мы и вместе добрались до места его поселения, а в одиннадцатый день шестой луны расстались на берегу моря. Я в это время чувствовал себя больным, вздыхал и стонал, и Цзы-ю не спал по ночам. И вот я продекламировал стихотворение Тао Юань-мина «Довольно вина!», а затем и сам написал, вторя поэту, строки в дар Цзы-ю на прощание, а также в знак решения не пить вина.
Видно, время приходит — Ведь ничто в этом мире не вечно! Век бывает и длинным, Но ему все же будет предел. Мы с тобою, о брат мой, Шли одною стезей человечьей И в глуши, на чужбине, В стороне оказались от дел… И опять — как печально! — Разлучает нас эта коляска, Я умчусь в ней надолго, Я и этот подросток — мой сын. Рад, что в доме твоем Есть супруга — забота и ласка, Под моею же крышей Будет светочем Будда один. Мы в долине средь гор Повстречались — и вновь расставанье! Провели неразлучно Последнюю нашу луну, Мне еще предстоит Пробираться на север Хайнаня, Как-нибудь эту жизнь Там, на острове, и дотяну… Но себя убеждаю Идти по стопам Юань-мина, Сил, конечно, немного — И все же пора прекратить… Я от хмеля больной, Мне во вред веселящие вина, Но здоровье поправлю, Если брошу немедленно пить! Я стремился к Пути, И похоже, что близок, знаком он, И его я увижу, Отогнав от очей пелену, Но отныне в обители Старца с Восточного Склона Не заставит Ду Кан Поклоняться, как прежде, вину!Мелодии
«В какое время будет вновь чиста-светла луна?..»
В ночь Середины осени года бинчэнь веселился и пил вино до рассвета. Сильно захмелев, написал эти строфы, вспоминая Цзы-ю.
«В какое время будет вновь чиста-светла луна?» — Спросил я синий небосвод за чаркою вина. «А во дворце, что в небесах, сегодня, в этот вечер Который год отмечен?» Мне б с ветром в небо вознестись! Там башни яшмою зажглись, нефритом купола зажглись… Но для земного холодна-морозна высь! И я танцую при луне, и пляшет тень во мгле. Что ж говорят, что мир небес не тот, что на земле? Луна обогнула терем, Она заглянула в двери, Светит — и не до сна. Не обвиняю ее, печалясь, Но почему, разлучаясь, Помним, как в небе светила луна? У смертных — радости и скорбь, разлуки — встречи вдруг, И у луны — то свет, то тень, то круг, то полукруг. Издревле так. И не дано Кому-то лишь одно. А я хочу, чтоб сотни ли луна пересекла И перед тем, кто там, вдали, Во всей красе плыла!«Уходит солнце на закат, собрав с небес шелка…»
В павильоне внезапного ветра дарю Чжан Уо-шуаню.
Уходит солнце на закат, собрав с небес шелка, За павильоном не понять — где небо, где река. Во мне построили жилье, чтобы в окно вливалась Прозрачность — синь и алость. Я помню тот пиншаньский дом. Дремал я на подушке в нем. Цзяннань окутан был дождем. За тьмою-мглою лебедь плыл — пропал потом… Однажды за вином Старик сказал, как помню я, Что на закате вид горы — то миг небытия. Тысячи цинов шири В этом зеркальном мире, Гора — лазоревый пик. И вдруг — разыгрались волны и пляшут, А лодка их бороздит и пашет, В лодке — седой старик. Смешон Сун Юй, не распознав, хоть он ученым слыл, Какую «музыку небес» мудрец Чжуан открыл. Еще смешней «закон» такой, Что ветер — «женский» и «мужской». А есть одно: то — все и вся объемлющий простор, Что лишь стремительным ветрам Подвластен до сих пор!Поделиться с друзьями: