Стихия
Шрифт:
Плавно погрузившись с головой в столб горячей воды, я раскинула руки в стороны. Нужно забыть о том, кем я являюсь. Я должна помнить лишь одно — я сердце воды. Я неслась к Ашьоле по подземным рекам и крошечным ручьям, видя «глазами» воды всё, что происходит на моем пути. Покинула столицу, проносилась по диким лесам и иссушенным полям через заброшенные и населенные поселения, бежала, бежала, бежала! Ашьола уже совсем близко, я чувствую её мощь, её величие, её силу! Еще несколько мгновений — и я растворилась в неспешном течении приграничной реки. Я — вода. И я уничтожу всё на своем пути.
Дозорные Воины Серебряной Долины, несущие службу в недавно сотворенных горах Защитником Миртрана, изумленно замерли, боясь пошевелиться. Прямо на их глазах вода в приграничной реке Ашьоле стала подниматься вверх без каких-либо видимых на это причин. Они усиленно всматривались вдаль, но Защитницы Миртрана нигде не было видно, да и ее не должно быть здесь! А тем временем вода поднималась всё выше, оголяя размытые берега и оглушая шумом бурлящей воды. Черные силуэты ватарниалей в глубине воды стали стремительно удаляться в разные стороны, лишь бы оказаться как можно дальше отсюда. А когда вода, казалось, достала до облаков, она вдруг с грохотом обрушилась на земли Горной Долины и рванула вперёд.
Быстрее, быстрее! Для меня нет преград, нет препятствий, я — катастрофа, сметающая всё на своем пути, я — Стихия, беспощадная и смертоносная. Разрушать, уничтожать, погружать в небытие — вот моя сущность. У меня нет страхов, даже огонь слишком слаб для меня, я сильнее! Я всесильна.
Увидев впереди полыхающую адским огнем бездну и всепожирающий черный смерч, я понеслась с удвоенной скоростью. Осталось совсем немного… Накрывая собой весь город и приближаясь к дворцу, я поднималась выше, готовясь к решающему нападению. Сейчас, сейчас я проглочу этот крошечный домик, и от него не останется даже воспоминания. Он умрет под моими тяжелыми волнами и постепенно растворится во мне, словно его и не было. Я уже вижу его — одинокий дворец посреди проснувшегося ада. И крошечную точку рядом с ним… Макс!
Возникшие из ниоткуда эмоции захлестнули меня с неведомой силой и вернули в человеческое сознание. Боже, я ведь забыла поставить друзьям защиту! Сообразив, что всё еще нахожусь в горячем гейзере, сосредоточилась на ребятах и создала вокруг них неощутимые оболочки, которые не позволят им погибнуть под тоннами воды. Заметив, что вода в гейзере приобрела какой-то бурый оттенок, с трудом сообразила, что это моя кровь, которая ручьями лилась из носа и рта. Я моментально ощутила вселенскую слабость и тут же дала себе мысленную пощечину: нет, ещё рано, рано! Повернув голову в сторону, беззвучно охнула: к бездне поступила вода. Она была повсюду, и теперь я не видела больше ничего, кроме огня снизу, смерча сверху и воды со всех оставшихся сторон. Вдруг засверкал браслет, заставив меня вздрогнуть, и я вынырнула на верхушку гейзера, чтобы иметь возможность услышать слова командира. Впрочем, он оказался немногословен.
— Вперёд!
И Стихии обрушились на злосчастный дворец. Земля, Огонь, Воздух, Вода. Стихийные бедствия, несущие смерть. Беспощадные катастрофы, пожирающие всё на своём пути. Они набрасывались на невидимый купол, словно он был угрозой их существованию, словно мешал обретению долгожданного спокойствия, словно был отторгаемым этим миром. Стихии сталкивались с магическим барьером и отскакивали обратно, шипели друг на друга, но не причиняли вреда. У них была другая жертва, и она начала сдаваться.
По незримому куполу пробежала едва заметно сверкнувшая трещина, затем еще и еще, и вскоре он весь оказался покрыт ослепительными ломаными линиями, готовый взорваться в любое мгновение и выплюнуть всю свою неведомую магическую мощь, сумевшую так долго противостоять четырем основным силам этого мира. Неожиданно раздался мучительный стон сотни тысяч незримых людей — и купол взорвался.
Я не успела даже подумать о том, что у нас получилось, потому что на меня полетели тысячи прозрачных осколков. Уже собираясь скрыться в толще воды, я пригляделась и замерла: это летели не просто осколки купола. Это были люди. Призраки людей. Они с криками пролетали мимо меня и исчезали где-то за спиной, не причиняя никакого вреда, просто кричали и кричали от неведомой мне боли. Так этот купол был создан из душ людей?! Господи, такое могло прийти в голову только истинному исчадию ада! Защищать свою шкуру, отняв покой у несчастных умерших! Я устрою персональный ад тому, кто это придумал, я просто…
Вдруг боковым зрением я заметила, что что-то не так. Повернув голову влево, увидела, что один призрак не пролетел сквозь меня, а парит неподалеку и внимательно на меня смотрит. Смотрит так мягко и тепло, что мое почерствевшее за эти два года сердце снова закровоточило. Я упала на колени, не в силах сдержать слезы, а дрожащие посиневшие руки сами потянулись вперед.
— Мама, — прохрипела я не своим голосом, облизывая соленые от слез губы. Они дрожали, с трудом позволяя мне говорить. — Мама, это ты. Я так скучаю по тебе, мама. Мамочка, мне было так плохо без тебя. Пожалуйста, прости, прости меня, я не смогла, не сумела тебя спасти, мам.
Я бездумно продолжала повторять лишь одно слово, словно оно было моей молитвой, моим спасением от всех страхов и боли. Звала и звала её, не в силах унять дрожь во всем теле. А она, одетая в те же джинсы и футболку, что и в последний день своей жизни, с любовью смотрела на меня и словно пыталась что-то сказать. Я звала ее, как заведенная, и она вдруг подплыла ко мне, остановилась совсем близко, так, что я смогла бы обнять ее, если бы это было возможно. Мои пальцы прошли сквозь полупрозрачную фигуру, и я невольно отдернула руку, боясь, что мама развеется, словно дым. Но она была здесь, рядом, смотрела на меня, как раньше, и улыбалась. Приблизив свое лицо к моему, она вдруг зашевелила губами, и среди окружающего нас шума я сумела различить ее голос. Самый настоящий мамин голос.
— Ника, — ласково произнесла она, и мое имя в её устах прозвучало, словно мелодия. — Моя маленькая девочка. Ты так повзрослела. Я всегда с тобой, ты же знаешь. И что бы ни случилось, помни, — мама поднесла одну свою призрачную руку к моей щеке, а другую — к моей груди. — Ты — убийца.
Я замерла, и, казалось, весь мир замер вместе со мной. Лицо призрака моей матери исказилось в злобной усмешке, а в следующее мгновение она пробила мне грудную клетку, схватив сердце, и с силой сжимала его, пока оно не прекратило свою работу.
Глава 25
Мерзкий холод проводил своими щупальцами по коже, время от времени заставляя меня выныривать из теплого и сладкого небытия. Приближаясь к грани сознания, я покрывалась мурашками от сковывавшего тело льда, но вскоре снова проваливалась в тягучую, липкую темноту, даровавшую спокойствие и отсутствие ощущений. У меня совсем не было сил, и я хотела оставаться в ней как можно дольше. Бесконечный коматозный сон — всё, чего мне хотелось.
В очередной раз почувствовав себя замерзшей, снова ждала, когда меня затянет в сон, но, к моему неудовольствию, этот момент больше не спешил наступать. Когда полностью лишенное энергии тело вдруг принялось мелко дрожать, поняла, что лимит посещений небытия исчерпан и я больше не усну. Холод, от которого совершенно не спасала одежда, со всей тщательностью не пропускал ни одного сантиметра кожи. Чёртов педант. Я хотела свернуться калачиком, чтобы хоть как-то сберечь остатки тепла, но тело не желало слушаться. Решив проверить, какие мышцы еще в состоянии работать, с ужасом осознала, что едва могу пошевелить пальцами руки, и это еле заметное движение повлекло за собой колоссальную усталость. Что со мной? Что привело к этому жуткому состоянию? Я слишком долго тренировалась, не спала и не ела несколько дней, меня избили, или случилось что-то еще? Но мозг, хоть и не являлся мышцей, тоже не находил сил работать. Ну или отказывался это делать из солидарности к остальным мышцам. Как же всё-таки хочется спать…
В надежде хотя бы немного отвлечься от падающей температуры моего тела, прислушалась к окружающей темноте. Где-то вдалеке завывал ветер, который, наверное, и был причиной этого надоевшего холода. Больше, как я ни прислушивалась, ничего расслышать не могла: ни голосов, ни какого-нибудь движения — ничего. А холод, тем временем, достал меня настолько, что мне захотелось в туалет. Приехали!
Решив, что ещё слишком молода для хождения в туалет лёжа, я твердо вознамерилась встать, правда, всё еще не представляя, откуда взять на это силы. Но мотивация оказалась неслабой, и вот я уже чувствую онемевшие замерзшие ноги и даже могу ими пошевелить. Так, постепенно включая в работу всё новые части тела, смогла принять сидячее положение. Какой-никакой, а успех, но радость от него полностью ощутить не удалось, так как внезапно возникшее головокружение напомнило о том, что я по какой-то причине еле живая. На задворках сознания что-то противно зашевелилось, но не более того. Немного передохнув, я начала медленно подниматься, тяжело дыша от дикой усталости. Черт подери, мне семнадцать или семьдесят один?! Что за чертовщина со мной произошла, и где я вообще нахожусь? А, главное, далеко ли туалет?..