Чтение онлайн

Просканировав магический куб, не нашла в нем никаких особенных энергетических переплетений, грозящих открытием очередной ловушки при попытке уничтожения, — просто плотные слои воды, чудом не теряющие форму. Видимо, наши Стихии в ангельской огранке настолько мощны, что Эдайле не составляет никакого труда постоянно подпитывать куб энергией на огромном расстоянии. Давить на него своей магией опасно — велика вероятность того, что он просто взорвется. Значит, придется вытянуть всю воду, чтобы клетка истончилась и лопнула. Вспомнив, что сначала собиралась сделать опору под клеткой для большей безопасности Максима, я беззвучно зарычала от злости — чертова воронка! Она моментально снесет любое мое творение, придется ловить Макса в первую секунду после его освобождения. Нервно сглотнув, я сконцентрировалась, не сводя взгляда с мерцающего кулона. Ну, Святой Ангел, если ты все еще существуешь в этом мире, помогай!

Я втянула первую порцию воды, и мои ладони обожгло. Но не холодом, как обычно бывало, а обожгло по-настоящему, как будто я не воду впитывала, а перцовую жидкость! Вот же мерзкая стерва эта ангельская невеста, отобрала у меня Стихию, которая теперь кусается, словно чужая! Стиснув зубы, я упрямо продолжила начатое. Вместо привычного холода кристальной воды по телу растекался огонь, ладони пульсировали от накатывающих волн боли, но я поглощала воду, неотрывно глядя на голубые вспыхивающие искры, которые хоть как-то отвлекали меня от крайне болезненных ощущений. В какой-то момент от очередной болевой вспышки я на мгновение потеряла контроль, и левая ладонь оторвалась от стенки, которая уже начала идти рябью и терять твердость. Речная вода тут же подхватила меня, словно оголодавший зверь, и, если бы не рывок, стоивший мне титанических усилий, я бы упустила единственную возможность спасти Максима. Кое-как вернувшись в прежнее положение, с удвоенной силой — как мне казалось — возобновила поглощение клетки. Очередная порция воды, еще один обжигающий укол — водяная стена превратилась из твердой в упругую и эластичную. От боли и усталости, застилающих глаза, вместо одного мерцающего кулона я видела целое чернильное небо с россыпью искрящихся голубых звезд. Помотав головой из стороны в сторону, еще сильнее вжалась в стену, почувствовав, как ладони плавно проходят сквозь мягкую мембрану. Не имея сил порадоваться успеху, я вонзила пальцы в продолжающую больно жалить воду и раскинула руки в стороны, разрывая водяное полотно на две части. Не дожидаясь последствий содеянного, которые, я не сомневалась, сейчас возникнут, потянулась на свет мерцающего кулона и на ощупь схватила Макса. Едва успела сотворить для него маску, как пространство вокруг завибрировало, и жуткий гул, поднимающийся словно из недр этого мира, проник до самых костей. Это стало самым невыносимым ощущением за всю мою жизнь, и я, парализованная неведомым мне страхом, успела лишь покрепче вцепиться в своего командира, пока мышцы окончательно не перестали слушаться. Пока пыталась заставить себя собраться и отыскать где-то в глубине души последние крупицы сил, необходимых для поднятия на поверхность, почувствовала, как энергия вытекает из воронки и стремительно падает — именно падает! — вниз. Прошло еще мгновение — и мощный поток воды, рожденный где-то в глубине, помчался вверх, подхватив нас. Слишком слабая для каких-либо активных действий, я доверилась энергии стихии, жаждущей наконец-то вырваться на свободу. Окруженные бурлящей водой, мы неслись вверх, на воздух, к свету и долгожданной свободе — свободе от клеток, ловушек и страхов, сковывающих душу не хуже цепей и капканов. Пара мгновений — и нас выбросило из воды, подняв к самым облакам. Ну, так мне, обуреваемой самыми противоречивыми эмоциями, показалось. Я распахнула глаза — черт, не нужно было так резко этого делать. Они тут же заслезились, шокированные ярким светом Церона после непроглядной темноты Ашьолы. Я держала Максима, как Святой Грааль, хотя вряд ли в него обычно до боли впиваются ногтями. Мы на доли секунды замерли в воздухе — и понеслись обратно к воде, еще быстрее, чем взмыли вверх. Неизрасходованные крохи сил ушли на то, чтобы смягчить наше падение и не дать нам провалиться в воду, хватит на сегодня водных процедур! И всё же сделать приводнение комфортным не удалось — я больно ударилась правым боком, пытаясь обезопасить Макса от лишних травм. Не успела толком ужаснуться его внешним видом — синие губы, бледное, как мел, лицо — как над нами завис дракон. Проморгавшись, я все-таки смогла разглядеть в драконьих наездниках Данилу и обоих Воинов из его команды. Лишь после этого разжала пальцы, которые уже давно не чувствовала, и попыталась улыбнуться. Хотелось кричать на весь Миртран о том, что я справилась, но даже мысль об этом забрала последние силы, и меня поглотили баюкающие объятия сладкого забытья.

Ноющая боль растеклась по всему телу с первых минут пробуждения. Но неожиданно для себя самой я улыбнулась — боль означает, что я все еще живу. Побывала в лапах у своего смертельного страха — и выжила. По-моему, ноющие мышцы — это отличный спутник пробуждения, черт возьми!

С легким хрустом потянувшись всем телом, я приподнялась, стараясь не кряхтеть, как древняя старушка. Подо мной обнаружился уже знакомый целительный спальный мешок, а сама я находилась в одной из многочисленных мрачноватых рощиц. Данила, Сеня, Свир и Воин с татуировкой на голове сидели чуть поодаль, рядом с крошечным костерком: Воины разбирали оружие, а мои друзья-земляне смиренно ели и не мешали им. Тот, кого я искала, оказался слева: Максим лежал, укрытый еще одним куском темно-серой ткани, бледный, изможденный и все еще слабо напоминающий живого человека. Но хотя бы ужасающий синий цвет губ исчез, правда, он коварно забрал и все остальные краски, оставив лишь бледность, от взгляда на которую сжималось сердце. Едва заметное поверхностное дыхание заставляло меня напрягать глаза, чтобы разглядеть вздымающуюся грудь командира. Таби и Воин с оранжевыми волосами — наверное, тоже врач — сидели возле Максима и что-то усердно смешивали в своих многочисленных плошках-бутылках. Напоследок еще раз изогнувшись под непонятным углом, дабы размять мышцы, молящие о пощаде, я на четвереньках — зачем вставать, если идти недалеко? — подобралась к Максу. Хотела прикоснуться к нему, но испугалась, что он рассыплется ледяной крошкой. Воображение настолько живо сотворило эту картину, что меня пробрал озноб. Мне оставалось только смотреть, наполняя взгляд бесконечной теплотой с примесью тревоги. Если бы Максима можно было согреть одним взглядом! Я бы не смыкала глаз, пока он не очнулся и, порозовевший, не улыбнулся, доказывая, что по-настоящему ожил.

— Как ты? — голос Таби вывел меня из напряженного разглядывания век огненного друга, тонких, бесцветных, полупрозрачных. Я подняла голову и теперь наконец-то смогла разобрать цвет глаз женщины: серо-голубые, такие обычные в этой миртранской буре расцветок, но всё же красивые.

— Нормально. Лучше скажите, как он, — взгляд снова вернулся к Максиму, и я сжала пальцы в кулак, силясь подавить желание дотронуться до него.

— Живой — и это главное, — не очень обнадеживающе ответила женщина, хоть и пыталась придать голосу оптимистичный тон. — Сейчас наша главная задача — вернуть его телу нормальную температуру. После этого восстановление пойдет быстро. Даже удивительно, что на его коже не было никаких повреждений, свидетельствующих о долгом пребывании в холоде. У вашего командира выносливый организм.

— Он же повелитель Огня, как-никак, — с улыбкой прошептала я, разглядывая заострившиеся черты любимого лица. — Холоду его не одолеть. Но что-то он не слишком быстро приходит в норму.

— Так прошло всего три часа, если не меньше, — заговорил оранжевоволосый Воин, приковывая к себе мое внимание. — Я Надис, кстати, — представился он, подмигивая мне карим глазом. Да тут сегодня просто сборище миртранцев с обычными глазами!

— Три часа? — удивленно повторила я. — Мне казалось, я снова провалялась целые сутки, надо же.

— Целебная мазь для измученных мышц творит чудеса, — улыбнувшись, сказала Таби, давая мне понять, кого нужно благодарить за мое сносное самочувствие. Я так и сделала, а потом передислоцировалась к костру в надежде, что меня покормят: с момента пробуждения в Вулканической Долине прошло уже достаточно много времени, чтобы организм наконец-то понял, как ему не хватает еды. Судя по расположению Церона на небосводе, до заката оставалась пара часов.

— Время миртранского полдника! — бодро оповестила я народ, усаживаясь рядом с Сеней. Воины удивленно приподняли брови. — Это время поглощения еды между обедом и ужином, — ответила я на немой вопрос. — Ну-с, чем будете меня угощать?

Друзья с улыбками переглянулись, видимо, радуясь, что я не ору, не паникую и вполне себе пребываю в здравом уме и трезвой памяти. Данила порылся в рюкзаке и бросил в костер небольшую бежевую коробочку.

— Рагу быстрого приготовления, подожди три минуты.

— Целых три минуты! — негодующе воскликнула я и решила успокоить желудок хотя бы парой глотков воды. Воины, закончив разбирать свое мудрёное оружие, сложили кучу бесполезных теперь деталей в один из походных рюкзаков, затянули его и убрали в сторонку. — Зачем вы их разобрали?

— Сейчас они бесполезны, как и все наше снаряжение, поэтому таскать их с собой — лишняя трата сил. А в разобранном виде их проще уничтожить.

— Уничтожить? Зачем? Подумаешь, еще пару лишних дней потаскать, а потом мы уничтожим Эдайлу, и всё заработает! А, — запнулась я, — наверное, вы думаете, что мы осуществим это еще не скоро, да?

Татуированный Воин усмехнулся и, устремив ко мне взгляд зеленых глаз, отрицательно покачал головой.

— Мы не такого плохого мнения о вас, Защитница, — пробасил он. — Просто так будет лучше. Если совершится очередное нападение, мы можем по привычке схватиться за оружие, рефлексы и нас иногда подводят, а этого допустить никак нельзя. А без оружия мы инстинктивно используем нашу магию в чистом виде. И, кроме того, если мы до вашей победы оставим оружие лежать где-нибудь под кустом, не обращая на него внимания в разгар битвы, его могут украсть…

— Так оно все равно бесполезное, — перебила я мужчину, и он снова мотнул головой, мол, опять ты не права, сиди и молчи.

— Но враг сможет узнать секрет его создания, а помогать ему в этом мы точно не собираемся.

— Всё-всё, вы меня убедили, делайте с вашим оружием все, что хотите, — я подняла руки в знак поражения. Вспомнив о рагу, схватила слегка обуглившуюся веточку, лежащую рядом, и подтолкнула коробочку к себе. Чудесный аромат тушеных овощей практически свел меня с ума, но желание поболтать никак не хотело уходить.

— А почему вы всегда не используете свою магию напрямую? — едва прожевав первые несколько кусочков, поинтересовалась я. В этот раз мне ответил Свирайт.

— Это сильно и достаточно быстро выматывает нас, магия слишком энергоёмкая. А вот наполнить ею оружие и пользоваться им в свое удовольствие гораздо удобнее.

— А у тебя какая магия?

— Та же, что и у Таби, это довольно распространенный вид боевых способностей Воинов. А вот у Шериона, — Свир кивком головы указал на бритоголового напарника, — весьма редкий вид магии: он высасывает жизненную силу.

Я поперхнулась очередным горячим кусочком, попыталась скрыть это и в итоге подавилась еще сильнее. Шерион добродушно рассмеялся и услужливо похлопал меня по спине. Хорошо, что мне хватило ума не дернуться в сторону, спасаясь от прикосновения этого опасного человека. Я кинула быстрый взгляд на его руку: хм, он не в перчатках, значит, от простого прикосновения я не состарюсь.

— То есть вы дотрагиваетесь до человека, концентрируетесь, и несчастная жертва слабеет и резко старится? — восторженно уточнил Данила. О, да в наших рядах, оказывается, давно были маньяки.