Чтение онлайн

Заглянувшему вечерком Аджару сообщили, что завтра же начинается новое путешествие и честно предупредили, что дверку пространственную не откроем. Во-первых, из-за отсутствия координат, а во-вторых, (и этого Аджару знать не обязательно) потому что так интереснее.

Поход вдвоем с амбициозным божеством не представлялся мне такой уж радужной перспективой, и я решил найти попутчиков. У Корэна кончился отпуск, и он вернулся к Героям и их претензиям, а я отправился в Акениани.

В студии «Мирового радио», как всегда, звучала музыка.

– Привет, Черный Факел! – воскликнул при виде меня ди-джей Вэдиар. – Каким ветром?

– Ветром странствий. Прогуляться не хочешь?

– Как в прошлый раз?

– Вроде того.

– Нет уж, увольте. Мне того раза хватило.

В прошлый раз мы начали с исследования нового, найденного самим же Наблюдателем мира, а закончили почему-то переворотом в Директории, и Вэдиар остался без трона и правой руки. Иноходец Сэнс дис Арен, мастер на все руки, сделал ему новую, механическую, но Вэд с тех пор безвылазно засел в Акениани, следил за нашей сумбурной жизнью и говорил, что он в наших авантюрах не участвует. Прогуляться можно было и не предлагать, но я все равно каждый раз спрашивал. По традиции. Скорее я рассчитывал найти кого-нибудь из моих друзей-странников или странных друзей.

Акениани, он же Мировой Вокзал, вообще интересное место, если его можно назвать местом. Это скорее где-то между всеми возможными местами, откуда можно попасть, куда угодно, и каждому он представляется по-своему. Для меня это узорчатый лабиринт с множеством дверей и студией «Мирового радио» в центре, для кого-то он был вокзалом, для другого – просто темным местом или еще чем-нибудь. Что видит Вэд – я не знаю до сих пор и, честно говоря, не собираюсь спрашивать. Он единственный, кому пришло в голову, что в Акениани можно жить. И, наверное, единственный, кому Акениани это позволяет. Все остальные здесь «проездом», по дороге из мира в мир, в поисках пересечения мировых дорог.

– Привет, Черный Факел, - сказал незнакомый женский голос. – Только не смейся, ладно?

Незнакомый голос и очень знакомое присутствие. Я обернулся: в дверях босиком стояла маленькая симпатичная пухлая девушка в розовом брючном костюме, детском платочке с цыплятами на кудрявых темных волосах и в очень знакомых темных очках. Вот что значит странные друзья.

– Не смеяться? – уточнил я, прикусив кулак и еле сдерживая смех. – Это возможно? Где ты нарыл это тело? И главное, зачем?

Укоризненный взгляд чувствовался даже сквозь очки.

– Ну, не из любви же к искусству, - буркнула девушка, в недавнем прошлом бывшая моим другом Иноходцем дис Ареном. – Так получилось. У меня к тебе просьба…

– Догадываюсь, какая. Я тебя тоже искал.

– Зачем?

– Не хочешь по моему миру погулять, компанию мне составить? У меня там путешествие намечается, а ты, вроде, в гости собирался…

– Можно. Я у тебя давно не был. Только сначала ты мне поможешь.

– Помогу, - со смехом согласился я, - но ты расскажешь, как это тебя угораздило.

– Попозже, ладно?

– Ладно, но не надейся, что я забуду.

– Такое не забывается, - скривился Сэнс.

– Зря ты так. Очень неплохое тело. Тебе идет.

– Издеваешься?

– Издеваюсь, - признался я. – Помогу, когда отсюда уйдем. Какой мир предпочитаешь?

– Первый попавшийся. Где потом встретимся?

– Во дворе моего замка. Координаты помнишь?

– Помню.

Мы вышли в первую попавшуюся дверь.

Смотритель маяка Стилбери был пьян. Не как правило, а как исключение – сегодня он навсегда прощался с маяком, жизни без которого пока не представлял. Маяк был очень стар, Смотритель, по сравнению с ним, очень молод, но всю свою жизнь он прожил среди серых камней и серых волн, под нежно-зеленым бескрайним небом, с белым огнем над головой. Теперь маяк был не нужен, суда к берегу не подходили давным-давно, и его решили разобрать. Именно разобрать – в свое время на него не пожалели добротного дорогого камня – и использовать на расширение здания ратуши. Смотрителю это казалось обидным и неестественным, как скормить свиньям труп друга, но его-то как раз не спрашивали. А он не знал, куда теперь идти и что делать.

Последний раз поднялся он к фонарю, посмотрел на горизонт, где небо плавно переходило в море, зачем-то протер стекло фонаря. И даже не удивился, когда воздух у парапета дрогнул и выпустил двоих: высокого альбиноса в черном с косой на плече и маленькую кудрявую девушку в розовом.

– Подходит? – обратился тот к своей спутнице. – Выберешься отсюда?

– Выберусь, выберусь, - буркнула она. – Не тяни.

– Расскажешь, как получилось?

– Расскажу. Потом.

– Скажи хоть, почему босиком.

– Там шпильки были…

– Шпильки?

– Ну, каблуки такие…Кончай издеваться, помоги лучше!

– Ладно, ладно.

– До встречи.

– До встречи, - рассмеялся парень и ударил свою спутницу так, что ладонь вышла из спины. Подхватил обмякшее тело, будто оно ничего не весило, и перекинул за ограждение.

Ощущения реальности событий все это Смотрителю почему-то не добавило. Наверное, ему стоило бы испугаться, обеспокоиться за свою жизнь, может быть, возмутиться и постараться что-то исправить (хотя, что тут исправишь) или наказать убийцу, но почему-то он ничего не сделал, только стоял и смотрел.

– Привет тебе, - вытирая окровавленную руку полой черной куртки, сказал парень, заметив его молчаливое присутствие.

– Утро доброе, - отозвался Смотритель.

– Утро добрым не бывает, - жизнерадостно сообщил его собеседник.

– Не бывает, - согласился Смотритель. – Особенно сегодня.

– Прощаешься? – как-то сообразил парень.

– Прощаюсь.

– Бывает. Приходится.

– И ничего не сделаешь.

– Да, ничего не сделаешь, - подтвердил он.

Несколько минут они стояли в задумчивости, вспоминая каждый свои многие и многие случаи, когда уже ничего не сделаешь. Ничего не попишешь, ничего не скажешь и ничего не изменишь.

– А хочешь, я тебя тоже отпущу? – вдруг предложил альбинос, озаренный идеей.

– Как её?

– Его, - поправил парень.

– Ну да, его, - покорно повторил Смотритель.

– Хочешь – так, хочешь – вместе с маяком.

Смотритель задумался еще на несколько минут, глядя на море и небо, пока не понял, что думает совершенно не о том. Точнее, ни о чем. Думать ни о чем, полностью уходя от образов и рассуждений, его тоже научил маяк.

– Хочу. Вместе с маяком.

– Прощай.

– Прощай, - эхом отозвался Смотритель, но ожидаемого удара не ощутил.

Изумрудное небо сомкнулось за ним, серые волны отняли печаль, за спиной по-прежнему стояли серые стены, только, кроме шума волн и ветра, Смотритель слышал, как маяк говорит с морем, как тихим писком отзываются дальние корабли. Призрачные, сумеречные, мертвые корабли, которым тоже нужны ориентиры, тоже нужен белый огонь под зеленым небом, огонь его маяка. Они приветствовали его с радостью, как старого знакомого, которого очень долго ждали и который наконец к ним присоединился. Маяк отвечал басистым шепотом, узнавая и приветствуя почти всех по именам… Вечером Смотритель зажег на башне огонь.