Дурака учили мало.Офицерство не дремало.Как Корнилов-генералАртиллерию сбирал:"Вы, ребята-ребятушки,Заряжайте свои пушкиДа начните-ка палить,Чтоб правительство свалить.Мне правительство не мило,Бунтарей не догромило.Канителить неча зря.Погуляли без царя!"Отвечали тут солдаты:"Вона, брат, махнул куда ты!Нет, Корнилов-генерал,Не на глупых ты напал.Вот, пожалуй-ка в кутузку,Петля будет на закуску!"
XVII
Что же сделал адвокат?Наплевавши на солдат,После доброй их подмогиОбивать, злодей, порогиК богачам пошел опять."Ах, должны же вы понять,Что для вас я — друг ваш верный,Ваш слуга нелицемерныйИ что вас я под бедуНикогда не подведу.Черный люд мы успокоим:Предпарламентик устроим,Членов так мы подберем,Чтоб не пахло бунтарем.Словом, будет — говорильня,И буфетик, и курильня.Пусть там малость погалдят:Этим нам не повредят.Мы к ним раз-другой заглянем,Месяц как-нибудь протянем,Через месяц поглядим:Хорошо ли мы сидим?!"Посидели две неделиИ тормашкой полетели."Коемуждо поделом!"Вышел сразу перелом.Люд рабочий да солдаты,Окружив дворцы-палаты,Объявили власть свою!Трудовой народ в бою.Час назад войска шли мимо,Видел Ваню я и Клима,Может быть в последний раз.
Прощание
Кончен, братцы, мой рассказ.Будет, нет ли — продолженье?Как сказать? Идет сраженье.Не до повести. Спешу.Жив останусь — допишу.А погибну?" Что ж! Простите.Хоть могилку навестите.Там, сложивши три перста,У соснового крестаСредь высокого бурьянаПомолитесь за Демьяна.Жил, грешил, немножко пил,Смертью грех свой искупил.
25 октября/7 ноября 1917 г.
Петроград
XVIII
В дни октябрьской славной схваткиМы простилися, ребятки;Я, готовясь пасть в бою,Сам оплакал смерть свою.Есть в том чудо, нет ли чуда,Но… я жив еще покудаИ, буржуям на беду,С вами речь опять веду.Да, на чем я кончил, кстати?Пров Кузьмич скулил у бати,Поминая бабкин квас:"Жди несчастья каждый час!""Жди несчастья". НенарокомОказался Пров пророком:Скоро впрямь стряслась беда,Вроде "Страшного суда".В день "Косьмы и Дамиана"Вышло солнце из тумана,Сквозь узорное стеклоВ церковь луч свой навело.В церкви уймища народу.Поп кропило тычет в воду.Окропивши всех водой,Батя, бледный и худой,И приметно спавши с тона,"Братья! — речь повел с амвона. —Сообщу вам злую весть:Дней тому примерно шесть,К нашей общей всей досаде,Приключился в ПетроградеВновь большой переворот:Большевистский всякий сброд,Мразь фабричная, матросы,Словом, всякие отбросы(Чтоб им, иродам, пропасть!)Захватили в руки власть.Первым подлым их декретомТо, что было под запретомИ в веках освящено,Все как есть отменено.Все помещичьи именья,Монастырские владеньяИ церковные — равно —Все теперь уравнено,Все, по божью попущенью,Предается расхищенью,Грабежу и дележу!Братья! Что я вам скажу?!"Но… не кончил батя речи.Кто-то взял попа за плечиИ, тряхнув, промолвил: "Вон!"Тит взобрался на амвон!..
Заключение
Тут я, братцы, ставлю точку.Дайте, братцы, мне отсрочку.Хоть пишу я "и легко,Но — ушел недалеко:За околицу — не дале.Мой рассказ на перевале,На великой на горе —"Большевистском Октябре".Для трудящегося людаГлавный путь идет отсюда.И по этому путиЯ и думаю идти.Расскажу открыто, честноВсе, что дальше мне известноО бедняге-батраке,Об "Иване-дураке";Как и где он лодвизался,Как — на деле — оказалсяПоумней он многих док:Умостясь на передок,В руки вожжи взял умелоИ уверенно и смелоНа неезженном конеПокатил по целине,Через степь и лес сосновый,Через села, города,Пролагая путь нам новыйВ царство Правды и Труда!Про "Ивана" сказ народный:Дескать, он "дурак" природный,Потому "дурак" большой,Что с добрейшею душой,Что за правду прет на плаху,Что последнюю рубахуБедняку отдать готов,Что, где можно, в сто кнутовНечисть всякую утюжит,Что народу верно служит, —Не боярам, не царям, —Что всегда он смел и прям.Ой ты, Русь, родное поле,Если б ты родило болеНам подобных "дураков" —Был бы свет наш не таков:Меньше было бы разладу,И любому бы мы гаду,Силе вражеской любойДать могли такой отбой,Что, проученной нещадно,Впредь ей было б неповадноЗлую пасть совать туда,Где была уж ей беда.Но иное повелося:"Умных" много развелося —Клим умнее, чем Корней,А Ерема всех умней.Эх, Ерема, ты, Ерема!Посидеть ты любишь дома,Любишь, вылезши на печь,Повести такую речь:"То бы можно, это б можно.Только очень осторожно.Темный очень мы народ.Что мы стоим без господ?То — бурьян, а то — гвоздика.Мужика ты посади-каВ Государственный совет:Выйдет толк какой аль нет?Править царством — эки бредни!Дело это — так намедниГоворил отец Фома —Не мужицкого ума.Господа промеж собоюПусть бы тешились борьбою:Для кого настал черед,Тот и власть пускай берет.Нам-то в спор почто соваться?(То-бишь, с печкой расставаться!)Наше дело сторона.Птица требует зерна,Конь — овса, корова — сена,Ну, а нам какого хрена?Мы без бар, что без голов:Натворим таких делов!Баре знают все науки,Стало, им и книги в руки.Бар сумели мы пугнуть,Да без них нам не шагнуть.Чем нам с барами кориться,Надоть барам покориться.Пусть их — выберут царя;В этом, правду говоря,Нет особенной напасти:Без такой, сякой ли властиС нами сладить мудрено.Так не все ли нам равно,Кто телегу с места сдвинет,Кто на нас узду накинетИ, зажав нам крепко рты,С нас начнет снимать порты?Ну, а может, и не снимет?Скажем, подати поднимет,Соль обложит да табак,Заведет сплошной кабак,Чтоб деньга текла в столицу,Но… помещичью землицу,Что прибрали мы к рукам,Всю оставит мужикам.Тот, кто землю нам оставит,Пусть, как хочет, нами правит.Нам — землицу! А права…Это все нам трын-трава!"Так судачит дока с докой,Кум Ерема с кумом Фокой.Тот, кто думает не так,Удивительный чудакИль дурак, сказать прямее!Покопайтесь в Еремее:Он вперед уж ни на шаг!В нем растет наш новый враг.У него — назад оглядка.Он устал от "беспорядка":Не дают ему жеватьТо, что он успел "урвать";Он ушел от буйной голи,С ней не делит хлеба-соли,И бунтующий батракДля него — "Иван-дурак"!Ой вы, братцы, вы, Иваны,Вы, дырявые карманы,Непокорные чубы, —Вы не кончили борьбы!Далека еще победа,Потрясите-ка соседа,Поспрашайте на духу:Чью хлебает он уху?Не объелся ли он слишком,Не мозгует ли умишком,Как бы, мол, не опоздать —"Дураков" всех обуздать?А не время ль вам, ребятки,Заводить свои порядки,Чтоб никто потом не смогВас согнуть в бараний рог?Батраки, сомкнитесь дружно!Нам спаяться крепче нужно,Общей силой приналечь,Чтобы волю уберечь.Не сдается наше горе!Может быть, его мы вскоре,Став ногой ему на грудь,И осилим как-нибудь.Общей силой приналяжем,С ног собьем и крепко свяжем,В цепи горе закуемИ повалим в гроб живьем.Тешусь, братцы, я не блажью,Верю я, что силу вражьюМы сразим. Хотя покаИ трещат у нас бока.Горе мы вскормили сами.Горе крепло не часами:Пот и кровь спокон вековВыжимало с бедняков.Горе чертово могуче —И могуче и живуче,Стоголовый злой дракон.У дракона — свой закон,И жрецы, и храмы. Словом,Вы в драконе стоголовомОбретете с двух шаговСразу всех своих врагов.Горе их в одно спаяло;Все, на ком оно стояло,Кем держалося оно,Нынче спаяны в одно;Злой вампир — банкир брюхатый,Изувер — монах патлатый,Поп — мошенник продувной,Губернатор отставной,Генерал, лишенный чина,Разорившийся купчина,Враль — продажная строка,Содержатель кабака,Услужающий молодчик,Фабрикант, горнозаводчик,Все, кто шлепнул сверху вниз,Всякий барский блюдолиз,Музыкант, артист свободный,Адвокат и доктор модный,Шулер, маклер, интендант,Инженер, судейский франт,Канцелярский воротила,Промотавшийся кутила,Золотушный князь, барон, —Прут на нас со всех сторон!Это всё — шмара людская,Тля обжорно-плутовская.Много этой гнусной тлиМы на нет теперь свели.Тля бессильна, но задорнаИ на пакости проворна,А все пакости ее:Оголтелое враньеВ бойкой уличной газетке,Там же — шпилька в злой заметке;Темный слух из уст в устаГде-нибудь среди хвостаУ лавчонки, у торговки,У трамвайной остановки.Коль объявится поройУ трусливой тли "герой",То — у тли такое свойство! —В том все тлиное геройство:Чтобы ей не пропадать,Лучше родину продатьИнтервенту-иноземцу,Все равно, японцу, немцу.Чтоб исправить свой конфуз,С чертом хоть вступить в союзТля геройская готова,Только б власть вернуть ей снова,Только б кто-то ей помогНас согнуть в бараний рот.Тля "геройски" рвется к бою,Чуя силу за собою,Силу, знамо, не свою.Нынче тля в родном краюЗамелькала суетливо:Сколотить спешит ретивоДля себя оплот иной,Чтоб идти на нас войной.С кем же злая тля связалась?Чья утроба тут сказалась?Кто для тли теперь оплот?— Деревенский живоглот!Мироед — не только старый,Старый — зол, но самый ярый,Настоящий лютый змей,Это кум наш Еремей.Он оперился недавно,Он успел пограбить славно.Грабил — тут же с рук сбывалДа карманы набивал.Что имел Ерема ране?Мышь издохшую в чулане,Веник сломанный в избеИ добра, что на себе.Нынче — выбился он в люди:У жены, что ведра, груди,Шаль-китайка на плечах,Огонек живой в очах;Кум — вошел приметно в тело,Ходит твердо, смотрит смело,Как появится на сход —Кулакам всем коновод.Уж бедняк ему не пара:"Моего не трожь амбара!"А в амбаре у негоПонапрятано всего!Ой вы, братцы, тетки, дяди,Я писал не шутки ради,Не для смеху, не для слез.Потолкуемте всерьез:Где болит? На что мы ропщем?На совете нашем общем,Ум прибавивши к уму,Подберемся кой к нему,Подберемся, разберемся,Друг на друга обопремся,Словим горе в переметИ посмотрим — чья возьмет!Горе ль нам порвет все снасти,Мы ль в его широкой пасти,Люд рабочий, батраки,Все повыкрошим клыки?!
Москва, октябрь 1920 г.
ПРИМЕЧАНИЯ
Примечания, помещенные непосредственно под текстом произведений, сделана автором.
В настоящий том входят поэтические произведения, написанные Демьяном Бедным до Великой Октябрьской социалистической революции, а также стихотворные прибавления к ним, относящиеся к более поздним годам. Отдельные стихотворения, печатавшиеся в периодических изданиях 1915-1917 годов и затем включенные автором в повесть "Про землю, про волю, про рабочую долю", даны в тексте повести, которая приводится полностью в конце настоящего тома. Из произведений дооктябрьских лет в последующие томы отнесены: в том III — шесть басен и эпилог первый цикла "Дерунов 1001-й", поскольку весь цикл был завершен автором в 1922 году; в том V — статьи и письма.
Весь материал расположен в хронологическом порядке — по годам, а внутри их — по датам написания произведений; эти даты определены как авторскими указаниями в текстах, так и временем опубликования стихов (которое, впрочем, для некоторых произведений дореволюционного периода не всегда близко ко времени написания; все эти расхождения оговорены в примечаниях).
"Басни Эзопа", над которыми Д. Бедный работал на протяжении двух с половиною лет (1914-1916) и которые во всех изданиях выделялись им в особый цикл, даны в специальном раздаче, который следует за стихотворениями 1916 года.
Большинство текстов печатается по последнему прижизненному собранию сочинений поэта, подготовленному к изданию при его личном участии (Демьян Бедный, Собрание сочинений в одном томе, ред. А. А. Волков, Гослитиздат, М. 1937; ниже для краткости именуем его "однотомник 1937 г."); тексты, не вошедшие в это собрание, даются по другим, наиболее поздним авторизованным сборникам Демьяна Бедного и по отдельным томам его собрания сочинений (именовавшегося "Полным собранием сочинений", но доведенного лишь до января 1932 г.), выходившим в Гиз (позднее — в ГИХЛ) с 1926 по 1933 год. Тексты, не вошедшие ни в один из авторизованных сборников, приводятся по первопечатным изданиям.
При воспроизведении текста полностью сохранены сделанные автором шрифтовые выделения (курсив, разрядка), а также включенные им в текст подзаголовки, эпиграфы и сноски. Внутри тома стихотворения не датируются, так как все сведения относительно их написания, времени и места первой публикации даются в примечаниях. Исключение сделано лишь для стихотворений тех или иных лет, позднее дописывавшихся Д. Бедным. В этих случаях все авторские датировки в тексте сохраняются.
В примечаниях приводятся наиболее существенные разночтения последних авторизованных публикаций с первопечатными текстами. Перепечатки и переиздания указываются лишь в отдельных случаях.
Большинство произведений поэта, появившихся в печати, было подписано псевдонимом "Демьян Бедный". Все случаи, когда при публикации текстов были использованы другие псевдонимы (Мужик Вредный, Яким Нагой, Солдат Яшкамедная пряжка, Друг сердечный, Иван Заводской и др.) или подлинная фамилия автора (Е. Придворов) оговорены в примечаниях. В примечаниях даны необходимые сведения, касающиеся содержания текста.
Все даты до 7 ноября 1917 года указаны по старому стилю.
1908
"Русское богатство" — журнал либерально-народнического направления, выходивший под редакцией В. Г. Короленко. Всего в этом журнале с января 1909 по июнь 1910 г. было напечатано четыре стихотворения Д. Бедного.
Сынок ("Есть у меня сынок-малютка…") (стр. 32). — Впервые опубликовано в "Звезде", 1911, № 35, 22 декабря, хотя написано было еще в 1908 г.
В газете по цензурным условиям не могли быть опубликованы последние 13 строк стихотворения, которые были восстановлены автором в послереволюционных изданиях. Помещение этого стихотворения послужило одной из причин наложения штрафа на редактора газеты (см. прим. к стихотворению "Праздник").