Чтение онлайн

Заброшен к нам по воле рока… – Имеется в виду убийца Пушкина Жорж Шарль Дантес, французский монархист, сторонник Карла Х; эмигрировал из Франции после июльской революции 1830 года; в 1833-м появился в Петербурге, был принят на военную службу и введен в высший свет; участвовал в травле Пушкина; после дуэли выслан из России.

Как тот певец, неведомый, но милый… – Речь идет о Владимире Ленском, персонаже романа Пушкина «Евгений Онегин».

Б о р о д и н о. – Впервые появилось в 1837 году в шестой книжке журнала «Современник».

Есть основания думать, что стихотворение попало в редакцию «Современника» при жизни Пушкина. Написано в связи с 25-летием Отечественной войны 1812 года.

«Бородино» – первое произведение Лермонтова, появившееся в печати с подписью его имени и с его ведома. «Бородино» составляет начало литературно-журнальной известности Лермонтова.

Впервые в русской поэзии рассказывает о великом событии и дает ему историческую оценку солдат, рядовой участник сражения. Бородинская битва описана «изнутри», изображена самая гуща боя. Лермонтов описывает сражение очень конкретно и точно: солдат в стихотворении – артиллерист, место сражения – курганная батарея Раевского. Язык рассказчика полон метких изречений и простонародных словечек. В основу «Бородина» легли рассказы участников исторической битвы, в том числе родственников Лермонтова, отличившихся на Бородинском поле. Смысл «Бородина» не сводится к точности описаний и верности исторической оценки сражения. Белинский в статье (1841) о стихотворениях Лермонтова отмечал, что вся основная идея «Бородина» выражена во втором куплете, которым начинается ответ старого солдата:

«Эта мысль – жалоба на настоящее поколение, дремлющее в бездействии, зависть к великому прошедшему, столь полному славы и великих дел», – писал Белинский, указывая, что «тоска по жизни» связывает «Бородино» с целым рядом стихотворений Лермонтова, полных «энергии и благородного негодования».

Лев Толстой назвал «Бородино» «зерном» своей «Войны и мира».

В е т к а П а л е с т и н ы. – Знакомый Лермонтова, Андрей Николаевич Муравьев – видный сановник и литератор, утверждал, что «Ветка Палестины» была написана в его квартире, когда Лермонтов приезжал к нему с просьбой похлопотать по делу о стихах на смерть Пушкина. «Долго ожидая меня, – говорит Муравьев, – написал он… чудные свои стихи «Ветка Палестины», которые по внезапному вдохновению у него исторглись в моей образной, при виде палестинских пальм, принесенных мною с Востока».

Иордан – река в Палестине.

Солим – Иерусалим.

У з н и к. – Стихотворение написано в феврале 1837 года, когда Лермонтов сидел под арестом в здании Главного штаба за сочинение стихов на смерть Пушкина. В это время к нему пускали только его камердинера, приносившего обед. Поэт велел ему завертывать хлеб в серую бумагу и на этих клочках с помощью вина, печной сажи и спички написал несколько стихотворений: «Когда волнуется желтеющая нива…», «Я, Матерь Божия, ныне с молитвою…», «Кто б ни был ты, печальный мой сосед…». И переделал старую пьесу «Отворите мне темницу…».

«К о г д а в о л н у е т с я ж е л т е ю щ а я н и в а…». – А. П. Шан-Гирей в своих воспоминаниях утверждал, что стихотворение написано в феврале 1837 года, когда Лермонтов находился под арестом в здании Главного штаба. Это утверждение не расходится с датой, которую Лермонтов выставил в сборнике стихотворений 1840 года: «1837». Белинский включил это стихотворение в число тех, где «гармонически и благоуханно высказывается душа поэта…»

М о л и т в а («Я, Матерь Божия, ныне с молитвою…»). – В письме к Марии Лопухиной от 15 февраля 1838 года озаглавлено «Молитва странника». Странником Лермонтов иносказательно называет себя в стихах, написанных в год ссылки. Уже после возвращения из ссылки Лермонтов пишет, что случайно нашел стихотворение в дорожных бумагах и оно ему «довольно-таки нравится именно потому, что я забыл его – впрочем, это ничего не доказывает». Стихотворение обращено, возможно, к Варваре Лопухиной.

«Р а с с т а л и с ь м ы, н о т в о й п о р т р е т…». – Переработка юношеского стихотворения «Я не люблю тебя; страстей И мук умчался прежний сон…», написанного в 1831 году и обращенного к Е. А. Сушковой.

«С п е ш а н а с е в е р и з д а л е к а». – Написано в Тифлисе или на Военно-Грузинской дороге, при возвращении из ссылки «на север» – в Россию.

К и н ж а л. – В поэзии XVIII–XIX веков образ кинжала – символ борьбы за свободу. В лирике Лермонтова он связан с проявлением лучших человеческих качеств: чести, доблести, благородства, стремления к свободе и независимости в самом широком смысле.

Несомненно Лермонтов знал распространявшееся нелегальным путем стихотворение Пушкина «Кинжал» (1821): «Лемносский бог тебя сковал Для рук бессмертной Немезиды». Тон лермонтовского стихотворения выглядит как намеренный отказ от пафоса пушкинского «Кинжала».

«О н а п о е т – и з в у к и т а ю т…». – Существует предположение, что поэт обращается к известной певице П. А. Бартеневой, с которой он был знаком еще по Москве, а в Петербурге встречался в салоне Карамзиных.

<А. Г. Х о м у т о в о й>. – Анна Григорьевна Хомутова (1784–1856) – двоюродная сестра и друг молодости известного поэта Ивана Ивановича Козлова. Жизнь разлучила их, и свиделись они лишь в 1838 году, когда слепой Козлов лежал, разбитый параличом. Встреча с Хомутовой вдохновила его на стихотворение «К другу весны моей после долгой, долгой разлуки».

С Козловым часто встречались родственники Лермонтова Столыпины, жившие в 1838 году в Петербурге. Сохранились свидетельства, что с ним был знаком и сам Лермонтов, а в доме своего полкового командира М. Г. Хомутова встречался с сестрой Козлова – Анной Григорьевной, которая показала ему однажды стихи Козлова. «Он попросил позволения взять их с собой и на другой день возвратил их со своими стихами на имя Хомутовой» (Русский архив. 1886. № 2).

Д у м а. – Связь этого программного стихотворения с «Думами» и «Гражданином» Рылеева несомненна. Лермонтов выступил с ним на страницах «Отечественных записок» (1839. № 2). Передовые люди 1830—1840-х годов увидели в «Думе» выражение собственных мыслей и чувств и приводили нередко лермонтовские строки в своих письмах и дневниках. «Эти стихи писаны кровью; они вышли из глубины оскорбленного духа, – писал Белинский, – это вопль, это стон человека, для которого отсутствие внутренней жизни есть зло, в тысячу раз ужаснейшее физической смерти!.. И кто же из людей нового поколения не найдет в нем разгадки собственного уныния, душевной апатии, пустоты внутренней и не откликнется на него своим воплем, своим стоном?..»

П о э т («Отделкой золотой блистает мой кинжал…»). – Лермонтов, вслед за декабристами и Пушкиным, трактует поэта как непременного участника политической борьбы. Он сравнивает слово поэта с кинжалом и с вечевым колоколом – символами свободы, а в последней строфе искусно сводит воедино образ поэта и образ кинжала. «Вот оно, – восхищался Белинский, – то бурное одушевление, та трепещущая, изнемогающая от полноты своей страсть…»

К а з а ч ь я к о л ы б е л ь н а я п е с н я. – Сохранилось предание, будто Лермонтов написал стихотворение в станице Червленой, на Тереке. Молодая красавица казачка напевала песню над колыбелью сына своей сестры. И казак, переносивший в комнату вещи поэта, рассказывал потом, что Лермонтов присел тут же к столу, набросал на клочке бумажки «Казачью колыбельную песню», а потом прочел ее вслух, чтобы узнать его мнение.

Белинский восторженно отзывался об этом стихотворении: «Все, что есть святого, беззаветного в любви матери, – писал он, – весь трепет, вся нега, вся страсть, вся бесконечность кроткой нежности, безграничность бескорыстной преданности, какою дышит любовь матери, – все это воспроизведено поэтом во всей полноте».

«Р е б е н к а м и л о г о р о ж д е н ь е…». – Написано при известии о рождении сына у Алексея Александровича Лопухина – друга университетской поры.

Н е в е р ь с е б е. – Эпиграф заимствован из «Пролога» к сборнику «Ямбы» французского поэта Огюста Барбье. По мысли Лермонтова, страсти и страдания поэта – не тема поэзии, если сам он не откликается на злободневные вопросы современности. Стихотворение направлено против тех, кто профанирует высокое и вдохновенное искусство холодной риторикой, избитой формой выражения, неестественностью, позой.

Т р и п а л ь м ы. – «Стихотворение Лермонтова чудесно, божественно, – писал Белинский Краевскому. – Боже мой! Какой роскошный талант! Право, в нем таится что-то великое…» Анализируя достоинства этого стихотворения, критик отмечал, что «пластицизм и рельефность форм и яркий блеск восточных красок сливают в этой пьесе поэзию с живописью: это картина Брюллова, смотря на которую хочешь еще и осязать ее…».

«Жаль этих прекрасных пальм, не правда ли? – писал Чернышевский. – Но что ж, ведь не век было расти и цвести им, – не ныне, так завтра, не завтра, так через год, умерли бы они, – ведь уж и листья их начинали вянуть: смерти не избежит никто. Так не лучше ли умереть для пользы людей, нежели бесполезно? Не надобно ли, жалея о прекрасных пальмах, с тем вместе признать, что смерть их была лучшею, прекраснейшею минутою всей их жизни, потому что они умерли для спасения людей от холода и хищных зверей?.. Когда хорошенько подумаешь обо всем этом, невольно скажешь: хороша жизнь, но самое лучшее счастье – не пожалеть, если надобно, и самой жизни своей для блага людей!» (Звенья. 1950. Т. 8. С. 540–541).