Чтение онлайн

Не лучше ль будет мой рассказ

Мне написать вам сообразно

Порядку тайному, что в нас

Не болтовней безумно-праздной,

Но смыслом внутренним души

Определяется в тиши?

Хочу, чтоб список с наших дней,

Избыток чувств, живые лицы

Нашли вы в повести моей;

Но будут многие страницы

Написаны слезой очей

И кровью сердца... Луч денницы

Как быть - не в радужном огне

Рисует наше время мне.

Не думайте, чтоб я отвык

На будущность иметь надежды,

Мне чужд отчаянья язык,

Достойный дикого невежды.

Но тяжек в веке этот миг,

От частых слез распухли вежды,

В грядущем, верю я, светло,

Но нам ужасно тяжело.

Мы с жизнью встретились тепло,

К прекрасному простерли руки,

Участье к людям нас вело,

Любовь к искусству, свет науки...

И что ж нас затереть могло

В тиски непроходимой скуки?

Не вы тоскуете, не я,

А все, друзья и не-друзья.

Друзья, невинны мы в ином,

Во многом виноваты сами.

Мир ждет чего-то; спорить в том

Отнюдь я не намерен с вами,

Пророки сильным языком

Уже вещали между нами,

И Charles Fourier и St.-Simon (1)

Чертили план иных времен.

Видали ль вы, как средь небес

Проходит туча над землею?

Удушлив воздух, черный лес

Недвижен, все покрыто мглою,

И птиц веселый рой исчез,

Чуть дышат звери пред грозою

И в трепете чего-то ждут,

Вот наше время вам все тут.

Минует бури череда,

И жизнь светлее разольется;

Но скучно ждать нам, господа,

Пока вся туча пронесется.

Мы славы жаждем иногда

Без всяких прав на то; дух рвется

К самолюбивейшим мечтам...

Что б ни было, не легче нам.

Вот видите, уж кроме сих

В сем веке общих всем мучений,

Есть много мук у нас иных,

С людьми обидных столкновений,

Несносный холод к нам одних,

Других любовь - все ряд волнений;

С иным сойдешься, а потом

Не согласишься с ним ни в чем;

Все это грустно! Счастлив, друг,

Кто запирается беспечно

В свой узенький домашний круг,

Спокоен, весел, жирен вечно,

И дети прыгают вокруг,

Жена, отличная, конечно,

Хозяйка, верно сводит счет,

А муж по службе вверх идет.

Скажу вам просто - дом такой

Благословен, мой друг, от бога;

Всегда в нем каждому покой,

Обед в нем сытен, денег много.

Ну что - нам с вами прок какой

Дала душевная тревога?

Зачем нам тот удел дать бог

Не захотел или не мог?

Не мог, не мог! Вот дело в чем.

Натура в нас совсем другая.

В нас в веке, может быть, ином

Была бы тишина святая;

Но в теле дряблом и больном

Теперь живет душа больная;

Мы суждении желать, желать

И всё томиться и страдать.

Давайте же страдать, друг мой!

Есть, право, в грусти наслажденье,

И за бессмысленный покой

Не отдадим души мученье;

В нем много есть любви святой,

Возьмем страданье и стремленье

Себе в удел - он чист и свят;

Ему как счастию я рад.

1 Шарль Фурье и Сен-Симон (франц.).

8

В венце из роз была она,

Стояла опустивши руки,

Но песнь ее была полна

Какой-то бесконечной муки,

И долго мне была слышна,

И вслед за мной гналися звуки

"Ich bin ein Fremdling iiberall"1

И на сердце легла печаль.

И мне казалось, что, как тот

Безродный странник в край из края,

И мы весь век идем вперед

Вы, я, певица молодая...

Какая цель? и что нас ждет?

И где для нас страна родная?

И все звучит один ответ:

Блаженство там лишь, где нас нет.

Но мы уж 1ак и быть, друг мой;

Певицу жалко мне; из платы

Ей надо звонкий голос свой,

Из глубины душевной взятый,

Напрасно тратить пред толпой,

Пред чернью, деньгами богатой,

И думать, что от жизни сей

Совсем не то ждалося ей.

Но уж концертов будет с нас,

Дошли мы до страстной недели.

Говеют люди; ночью, в час,

Встают, не выспавшись, с постели:

Их будит колокола глас.

Салопы, шубы иль шинели

Надев - уже они пешком

Идут молиться в божий дом.

Там тускл огонь свечей. В алтарь

Сердито входит поп косматый,

Угрюмо бродит пономарь,

Дьячок бормочет бородатый

И дьякон ищет свой стихарь;

Просвирня зябнет, сном объята,

Кадило рой детей.несет

И веет ладан на народ.

Но, признаюсь, не вижу я

Особенной отрады в этом.

Говейте вы себе, друзья,

Я разве после стану - летом.

Попы, дьячки и ектенья

Не могут быть любви предметом.

Весь этот пародьяльный тон

Меня вгоняет в гнев иль сон.

Но если б жил я в веке том,

Когда Христос учил народы,

Его б я был учеником

Во имя духа и свободы;

Оставил бы семью и дом,

Не побоялся бы невзгоды

И радостно б за веру пал

И свой удел благословлял.

Бывало, часто в час ночной

Перед распятьем на колени

Я падал с теплою мольбой,

Чтобы он дал среди мучений

Мне тот безоблачный покой,

С которым он без злобы, пени,

С любовью крест тяжелый нес

И всем прощенье произнес.