Чтение онлайн

За нею конница вилась

Колонной пестрою и стройной..

Я сам был воин в этот час!

В душе проснулась беспокойно

Потребность крови и войны...

Как люди странно созданы!

Что, если б я на этот миг,

Прямого полный вдохновенья,

Мог прокричать отважный клик

Священного освобожденья?

За мной! Точите меч и штык!

Я поведу вас в направленьи,

В котором эти господа

Не поведут вас никогда.

Но мы об этом помолчим,

Мечтой не увлечемся даром;

Солдат наш глуп еще - бог с ним,-"

Привычен к палочным ударам,

И вольность не любима им,

Живущим в предрассудке старом.

Да, вольность, друг мой, вообще

Народу рано дать еще.

По крайней мере все пока

У нас еще такого мненья:

Пускай нам будет жизнь легка,

Народу отдадим мученье,

На чернь взирая свысока,

В залог мы ей пошлем терпенье.

А почему все это так

Я не могу понять никак.

Печально глядя на полки,

Я думал: боже, боже правый!

Страданья наши велики!

И долго деспотизм лукавый,

Опершись злобно на штыки

И развращая наши нравы,

Ругаться будет над людьми;

Проклятье войску, черт возьми!

1 Быстро, торжественно (итал.) - музыкальный термин

7

Сии огромные сфинксы приаелвны

и поставлены здесь.

Ну виноват! Не мог в стихах

Я передать вам фразы странной,

В академических умах ,

Мелькавшей как-то в день туманный;

Глупа она, конечно, страх,

И поражает вас нежданно,

И пахнет пудрой, париком

И семинарии пером.

Что ж делать? глупость с давних дней

Всех академий достоянье,

Времен новейших фарисей

Имеет в оных заседанье;

Но хуже не найти, ей-ей,

Людей духовного нам званья:

Из всех апостолов святых

Иуда лишь в чести у них.

Здесь, кстати, я сказал бы вам,

Законы разбирая строго,

О том, что всем у нас к чинам

Открыта быстрая дорога;

Но о чиновничестве нам

Говорено, мой друг, так много,

Что признаюся - мне оно

Уже наскучило давно.

К тому ж, скажу без дальних слов,

Я рад, что нет аристократов,

И если б не было рабов,

Я всех бы счел за демократов;

Но этот вечный Хлестаков

С гурьбой военных наших хватов

Невольно желчь вливают в кровь.

Но к сфинксам возвратимся вновь.

Забавно видеть, как уста,

Лицо, глаза уродов Нила

Какой-то нежности черта

Роскошно, страстно озарила.

Востока жизнь моя мечта

В душе внезапно воскресила;

Передо мной лежала степь

И пирамид огромных цепь.

Воскресла, мыслию полна,

Страна, где воплощался Брама,

И с богом мстительным страна

Сынов лукавых Авраама;

Потом другие времена...

Люблю мечтать про рай ислама,

Смотреть, как скачет бедуин,

Песок взметая средь равнин.

Люблю я пальмы и цветы,

Безбрежность, полную покоя,

Олив зеленые листы

И час полуденного зноя,

И прелесть смуглой красоты,

И запах мирры и алоя,

И жизни лень, и пыл в крови,

И негу жгучую любви.

Я не скрывал, мой друг, от вас

Происхожденьем я татарин.

Во время оно окрестясь,

Мой прадед вышел русский барин.

С тех пор уж много было нас;

Я богу очень благодарен,

Что наконец рожден на свет

Такой же барин, как мой дед.

Дворянство наше все почти

Татар крестившихся потомки,

Но можно изредка найти

Фамилий княжеских обломки,

Да как-то мало в них пути;

Их имена, конечно, громки,

Но представители имен

Глупеют в быстроте времен.

Как я досадовать привык,

Волненью тайному послушный,

Я позабыл любви язык,

Нет в мысли шутки простодушной,

Пропало все!.. Лишь боли крик

Живет в груди неравнодушной,

Негодование растет,

И все внутри палит и жжет.

Вы помните, что нравом я

Был тихий, кроткий, даже нежный,

Любил зеленые поля,

И темный лес, и скат прибрежный,

Друзей беседу, шум ручья,

В тиши ночной напев мятежный,

И Теклу Шиллера, и сны,

И луч задумчивой луны.

Здесь все пропало! Целый день

Ношусь я в сердце с злобой скрытой,

Не сплю ночей. То будто тень

Блуждаю с думой ядовитой,

То в апатическую лень

Впадаю вдруг, тоской убитый,

И политический наш быт

Меня без отдыха томит.

8

Есть домик старый. Он стоит

Давно один на бреге плоском.

У двери ходит инвалид.

Две комнаты. С златистым лоском

Налево образ, и горит

Пред ним свеча и каплет воском;

Направо стул простой с столом,

Нева течет перед окном.

Тут он сидел и создавал...

Велик и прост. Сюда порою

Послов заморских принимал;

А здесь он, оскорблен борьбою

С людьми, пред образом стоял

И дух крепил себе мольбою,

И грудь широкая не раз

Вздыхала тяжко в поздний час.

Теперь все пусто. Этот дом

На вас могильным хладом веет,

И, будто в склепе гробовом,

Душа тоскует и немеет,

Ей тяжело и страшно в нем,

И так она благоговеет,

Как будто что-то тут давно

Великое схоронено.

Есть замок на горе крутой,

Он дышит роскоши отрадой,