Стихотворения
Шрифт:
Джон Боттом
1
Джон Боттом славный был портной, Его весь Рэстон знал. Кроил он складно, прочно шил И дорого не брал. 2
В опрятном домике он жил С любимою женой И то иглой, то утюгом Работал день деньской. 3
Заказы Боттому несли Порой издалека. Была привинчена к дверям Чугунная рука. 4
Тук-тук — заказчик постучит, Откроет Мэри дверь, — Бери-ка, Боттом, карандаш, Записывай да мерь. 5
Но раз… Иль это только так Почудилось слегка? — Как будто стукнула сильней Чугунная рука. 6
Проклятье вечное тебе, Четырнадцатый год!.. Потом и Боттому пришел, Как всем другим, черед. 7
И с верной Мэри целый день Прощался верный Джон И целый день на домик свой Глядел со всех сторон. 8
И Мэри так ему мила, И домик так хорош, Да что тут делать? Все равно: С собой не заберешь. 9
Взял Боттом карточку жены Да прядь ее волос, И через день на континент Его корабль увез. 10
Сражался храбро Джон, как все, Как долг и честь велят, А в ночь на третье февраля Попал в него снаряд. 11
Осколок грудь ему пробил, Он умер в ту же ночь, И руку правую его Снесло снарядом прочь. 12
Германцы, выбив наших вон, Нахлынули в окоп, И Джона утром унесли И положили в гроб. 13
И руку мертвую нашли Оттуда за версту И положили на груди… Одна беда — не ту. 14
Рука-то плотничья была, В мозолях. Бедный Джон! В такой руке держать иглу Никак не смог бы он. 15
И возмутилася тогда Его душа в раю: «К чему мне плотничья рука? Отдайте мне мою! 16
Я ею двадцать лет кроил И на любой фасон! На ней колечко с бирюзой, Я без нее не Джон! 17
Пускай я грешник и злодей, А плотник был святой, — Но невозможно мне никак Лежать с его рукой!» 18
Так на блаженных высотах Все сокрушался Джон, Но хором ангельской хвалы Был голос заглушен. 19
А между тем его жене Полковник написал, Что Джон сражался как герой И без вести пропал. 20
Два года плакала вдова: «О Джон, мой милый Джон! Мне и могилы не найти, Где прах твой погребен!..» 21
Ослабли немцы наконец. Их били мы, как моль. И вот — Версальский, строгий мир Им прописал король. 22
А к той могиле, где лежал Неведомый герой, Однажды маршалы пришли Нарядною толпой. 23
И вырыт был достойный Джон, И в Лондон отвезен, И под салют, под шум знамен В аббатстве погребен. 24
И сам король за гробом шел, И плакал весь народ. И подивился Джон с небес На весь такой почет. 25
И даже участью своей Гордиться стал слегка. Одно печалило его, Одна беда — рука! 26
Рука-то плотничья была, В мозолях… Бедный Джон! В такой руке держать иглу Никак не смог бы он. 27
И много скорбных матерей, И много верных жен К его могиле каждый день Ходили на поклон. 28
И только Мэри нет как нет. Проходит круглый год — В далеком Рэстоне она Все так же слезы льет: 29
«Покинул Мэри ты свою, О Джон, жестокий Джон! Ах, и могилы не найти, Где прах твой погребен!» 30
Ее соседи в Лондон шлют, В аббатство, где один Лежит безвестный, общий всем Отец, и муж, и сын. 31
Но плачет Мэри: «Не хочу! Я Джону лишь верна! К чему мне общий и ничей? Я Джонова жена!» 32
Все это видел Джон с небес И возроптал опять. И пред апостолом Петром Решился он предстать. 33
И так сказал: «Апостол Петр, Слыхал я стороной, Что сходят мертвые к живым Полночною порой. 34
Так приоткрой свои врата, Дай мне хоть как-нибудь Явиться призраком жене И только ей шепнуть, 35
Что это я, что это я, Не кто-нибудь, а Джон Под безымянною плитой В аббатстве погребен. 36
Что это я, что это я Лежу в гробу глухом — Со мной постылая рука, Земля во рту моем». 37
Ключи встряхнул апостол Петр И строго молвил так: «То — души грешные. Тебе ж — Никак нельзя, никак». 38
И молча, с дикою тоской Пошел Джон Боттом прочь, И все томится он с тех пор, И рай ему не в мочь. 39
В селеньи света дух его Суров и омрачен, И на торжественный свой гроб Смотреть не хочет он. Звезды
<Дополнения>
Ночь
Граммофон
Скала
Похороны
Сонет
Лоб — Мел. Бел Гроб. Спел Поп. Сноп Стрел — День Свят! Склеп Слеп. Тень — В ад! Веселье
Я
К Лиле
С латинского
Скорее челюстью своей Поднимет солнце муравей; Скорей вода с огнем смесится; Кентаврова скорее кровь В бальзам целебный обратится, — Чем наша кончится любовь. Быть может, самый Рим прейдет; Быть может, Тартар нам вернет Невозвратимо Марона; Быть может, там, средь облаков, Над крепкой высью Пелиона, И нет и не было богов. Всё допустимо, и во всём Злым и властительным умом Пора, быть может, усомниться, Чтоб омертвелою душой В беззвучный ужас погрузиться И лиру растоптать пятой. Но ты, о Лила, и тогда, В те беспросветные года, Своим единым появленьем Мне мир откроешь прежний, наш, — И сим отвергнутым виденьем Опять залюбоваться дашь. Стихотворения, не собранные в сборники и неопубликованные при жизни
* * *
Я угасну… Я угасну… Всё равно… Умру, уйду. Я скитаюсь здесь напрасно. Путь далек мне. Я пойду. Небо низко. Ветер злобен. Травы вялы. Пал туман. Призрак счастья тускл и дробен. Жизнь — томительный обман. Вы — останьтесь. Вам за мною Не идти. Туман — глубок. Я уйду, закроюсь мглою… Путь неведом и далек… * * *
Что-то нужно. Что-то нужно… Я не знаю — что. В темноте прижаться дружно? Нет, не то, не то. Знаю, там, за тесным кругом, Что-то ждет меня. Дух мой, дух мой, будь мне другом, Дай огня, огня! Где мы? Где мы? Мрак горячий Мне спалил лицо… Я ль, бессильный, я ль, незрячий, Разомкну кольцо. Я стою, во мраке скован. Разорвите мглу!.. Я упал к своим оковам На сыром полу. В сумерках
Поделиться с друзьями: