Стихотворения
Шрифт:
1939
Помню жестокие женские лица. Жар иссушающий. Страх. Как человек, поседела столица в несколько дней, на глазах. Долго над ней догорали закаты. Долго несчастью не верил никто… Шли по бульварам толпою солдаты — в куртках, в шинелях, в пальто. Не было в том сентябре возвращений с моря и гор загорелых людей. Сторож с медалью, в аллее осенней, хмуро кормил голубей. В каждом бистро, обнимая соседа, кто-нибудь плакал и пел. Не умолкала под песню беседа — родина, слава, герои, победа… Груды развалин и тел. * * *
Может быть, нам это вместе приснилось (благодарю за участье во сне), а наяву ничего не случилось в нашей сиротски любимой стране. Правда едва ли бывает такою (так что нельзя прикоснуться рукою, все рассыпается в мертвой пыли). Правда была бы богаче, печальней. Так не уходят, как эти ушли… Чайки кружились над белой купальней, ласково флаг развевался вдали. Море вечернее двигалось к югу и возвращалось назад к берегам… Мы ни о чем не напомним друг другу и ничего не доверим словам. * * *
Памяти Б. Поплавского
Все было: беспутство, безделье, в лубочных огнях Монпарнас, нелегкое наше веселье, нетрезвое горе. Похмелье и холод в предутренний час. Тоскливо… в граненом стакане вчерашние розы свежи… Светает в пустом ресторане… В те ночи, в редевшем дурмане легенда творилась из лжи. Пусть судят о ней поколенья. Но в мир наш, где памяти нет, доносятся отзвуки пенья оттуда, где ждет воскресенья в молчаньи погибший поэт. * * *
Двенадцать месяцев поют о смертном часе… А жизнь по-новому, как осень, хороша. В ночном кафе, на вымершей террасе, в молчанья пьем и курим, не спеша. Куда спешить нам… Вечность наступила – мы даже не заметили когда. Исчезли дни. Слились в одно года. Лишь в смене месяцев по-прежнему есть сила и безутешность памяти земной… Минувшее – как темная звезда в огромном небе, залитом луной. СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ
* * *
Когда-то были: мы — и бедняки (О них писали скучные поэты). Мы — и больные. Мы — и старики, Любившие давать советы. Когда-то были: воля и тюрьма. Мы, жившие по праву на свободе, Преступники, сидевшие в тюрьме… Когда-то были: лето и зима… Смешалось все давным-давно в природе. Сместилось в жизни, спуталось в уме. Не разобрать — кто беден, кто богат, Кто перед кем и кто в чем виноват, И вообще, что значит преступленье ? Когда-то были: родина, семья, Враги (или союзники), друзья… Теперь остались только ты и я. Но у тебя и в этом есть сомненье. 1945
Не правда ли, такие облака Возможны только на парижском небе… Такая вдохновенная тоска При тихой мысли о насущном хлебе. Гулянье. Елисейские поля. Защитный цвет толпы. Попоны, флаги. Но сердце, как осенняя земля, Уже не впитывает влаги. Блеснет слеза, не падая с ресниц, А в воздухе жара и Марсельеза, И дальше лица, пена бледных лиц, Как море за чертою волнореза. Высокий человек с биноклем у окна Смеется, что-то говорит соседу… Эх, хорошо, что кончилась война, Что празднуют свободу и победу. На торжество разобраны места (Герои фронта, тыла и изгнанья). Да. А для нас свобода — нищета И одинокий подвиг созерцанья. * * *
Мы не заметили – почти пришла весна, Мы не заметим, как опять настанет лето, Нас ранней осенью разбудит тишина… Но как же, как принять, как примирить все это? С моей же тяжестью и тела и ума Мое и легкое и светлое дыханье – Мое всегда со мной, но где же я сама? Я часто говорю: свобода и страданье, Ты отвечаешь мне: любовь и красота. И это где-то есть. Я знаю. Несомненно. Но в нас слова не те. Но наша жизнь не та. И страшно привыкать спокойно, постепенно… …К тому, как медленно меняются цветы На грядках неживых приветливого сада, К тому, что все нужней и непонятней ты, К тому, что хочется все больше теплоты, К тому, что все понять, пожалуй, и не надо. * * *
Свободны мысли от гипноза Высокой выдумки своей. У южных вилл цветет мимоза Тяжелой нежностью ветвей. Как озеро белеет море… Бьет колокол, — который час? И даже в отвлеченном споре Ничто не примиряет нас. Все неустойчиво и ясно. Усилие всегда напрасно, Жизнь праведна и жестока. На берег вытянуты Сети, Все помнит о минувшем лете, Мечтает и грустит слегка. * * *
Ни сил, ни надежд, ни желаний… И не возвратится опять. Есть мысли — почти завещанье, — Но как и кому завещать: Взволнованность, выдумку, нежность Миражную моря безбрежность И пальмы у розовых дач, Причудливых лоз равномерность, Безумие, бедность и верность Безрадостный смысл неудач… И то, что похоже на чудо, — Почти совершенно в себе Тяжелую близость (откуда?) И память о Вашей судьбе. * * *
Те, которых не осудят, Но кто долго суда. Те, кого под утро будят Мартовские холода. Те, кто убивает время – За минутами года – Оттого что не хватает Краткой жизни на земле. Те, кто сеют правды семя, Привыкая жить во зле. Кто взаимности не знает И, прощая все измены, Грустно любит (за двоих). Кто не помнит перемены И годами видит то же: Небо, левы берег Сены… Те, кто кажется моложе Современников своих, Но которых в белом зале Ждет за ширмою кровать… Те, которым на вокзале Стыдно счастья пожелать. * * *
Мимоза никогда не завянет. Никогда не будет войны. Нам снятся на этом диване Странные сны. И утром нас никто не разбудит, Нам незачем рано вставать. Мне снилось, что серые люди Бежали куда-то опять… Ты слышал в темноте совершенной Холодный и грустный орган… … И красное солнце над Сеной Встает сквозь туман. Поделиться с друзьями: