Стихотворения
Шрифт:
МОЛЕНИЕ О ПИЩЕ
Ухо во всю жизнь может не слышать звуков тимпана, лютни
и флейты; зрение обойдется и без созерцания садов; обоняние
легко лишается запаха розы и базилика; а если нет мягкой, полной
подушки, все же хорошо можно заснуть, положивши в изголовье
камень; если не найдется для сна подруги, можешь обнять руками
себя самого – но вот бессовестное чрево, изогнутое кишками,
не выдерживает и не может ни с чем примириться.
Саади
Пищи сладкой, пищи вкусной Даруй мне, судьба моя, — И любой поступок гнусный Совершу за пищу я Я свернусь бараньим рогом И на брюхе поползу, Насмеюсь, как хам, над Богом, Оскверню свою слезу. В сердце чистое нагажу, Крылья мыслям остригу, Совершу грабеж и кражу, Пятки вылижу врагу. За кусок конины с хлебом Иль за фунт гнилой трески Я, — порвав все связи с небом, — В ад полезу, в батраки. Дайте мне ярмо на шею, Но дозвольте мне поесть. Сладко сытому лакею И горька без пищи честь. * * *
Нет распределения справедливости;
нет ни добра и зла, ни награды и наказания
за добрые и злые дела.
Макхали Госсала
За веком век Христовы слуги, Добро венчая, зло клянут И, заключившись в тесном круге, Творят над Миром страшный суд. Я их заветы отвергаю. Добра от зла не отличаю, – И все ж я, несомненно, жив, И даже весело играю, И даже в горестях счастлив. Я знаю: в мире бесконечном Наш человеческий аршин Не может измерять глубин – И вижу брата в каждом встречном. Постигнув вещую науку, Преодолев земную муку, Разрушив тесную тюрьму – Святому жму я крепко руку, Убийце руку крепко жму. Без морали
Все, в чем есть морали привкус, Мне противно и смешно И гнилым Христовым духом Для меня осквернено. Лишь глупец иль худосочный Спросит: «Жизнь зачем дана?» Мудрый, сильный и здоровый Жизнью пьян, как от вина. Без сомнений и вопросов Он проводит ночь и день; Если ж станет на пороге Ранней смерти злая тень, – Отмахнется он от гостьи, А коль гостья не уйдет, Он спокойно сложит руки, Стиснет зубы и умрет. Все мило и свято
Все мило для мудрого в Мире, Все свято для чистого в нем: Сидеть ли, наевшись, в сортире, Упиться ль до хмеля вином, Иль с девкой публичной, распутной На грязных возлечь простынях И, грезе отдавшись минутной, Забыться в животных страстях. В «железку» в притоне, средь пьяниц, Играть до рассвета, – а там, Завидев на тучках румянец, – Подняться навстречу лучам И, выигрыш бросив бродягам, Уйти на раздолье полей, Бродить по безлюдным оврагам, Вникая в жужжанье шмелей, Слагая певучие строки О боге, о вечной красе, О сказочном, дальнем Востоке, О нашем российском овсе! И снова в столицу вернуться, В редакции взять гонорар, И снова вином захлебнуться, И вновь погрузиться в угар. Все мило, все чисто и свято, И совести нет никакой, И сердце восторгом объято Пред милой, земной красотой. Моим гонителям
Насолил я всем с избытком: Крайним, средним, правым, левым! Все меня отвергли с гневом И подвергли тяжким пыткам. Голод, холод, безодёжье, В снег ступаю пяткой голой… Сам же песенкой веселой Прославляю бездорожье! И в ответ на все страданья Я скажу: хоть как терзайте, Хоть возьмите — расстреляйте, — Я — свободное созданье! Нынче — левый, завтра — правый, Послезавтра — никакой, Но всегда слегка лукавый И навеки — только свой! ДОЛОЙ ХРИСТА!
Палестинский пигмей худосочный, Надоел нам жестоко Христос, Радость жизни он сделал непрочной, Весть об аде он людям принес. Но довольно возиться с распятым И пора уж сказать: он – не бог; Он родился и вырос проклятым, По-людски веселиться не мог. И без дела бродил по дорогам, И в душе был мертвей мертвеца, И, ютясь по глухим синагогам, Проповедовал близость конца. В наше время его б посадили К сумасшедшим, за крепкую дверь, Ибо верно б теперь рассудили, Что он был вырожденец и зверь. Но тогда его глупые речи И запачканный, грубый хитон Поражали сильнее картечи Истеричных подростков и жен. И хоть взял его царственный Ирод, И распял его мудрый Пилат. Все же был им в сознании вырыт Отвратительный, мерзостный ад. Но довольно садиста мы чтили, Много крови он выпил, вампир! Догнивай же в безвестной могиле, – Без тебя будет радостней Мир! SUUM CUIQUE
(К проблеме «Любви и Смерти»)
Любить и ненавидеть глупо. Явленья мира все равны, И лик прелестнейшей жены Ничем не лучше лика трупа. Но я в жену желанье вдуну И повлеку с собою спать… Для трупа же иная стать: Взгляну, нюхну и только сплюну! Гадкий утенок
(На мотив сказки Андерсена)
Я гадкий и грязный утенок, Живу я на заднем дворе, Мой голос пронзительно звонок И будит других на заре. Но только что птичник проснется И жизнь по углам закипит, Судьба надо мной засмеется, – Гусыня змеей зашипит, Щипнет меня злобная утка, Оглушит индийский петух, – И станет мне горько и жутко, Поникнет обиженных дух. Стараяся птичнице грозной Не броситься даром в глаза, Прижмусь я за кучей навозной И очи застелет слеза. Но чую под крыльями силу И сердце трепещет в груди: Не нынче, так завтра могилу Сыщу я себе впереди! Я видел парящих высоко Прекрасных и царственных птиц: Они прилетали с Востока, И пал я молитвенно ниц. Вот кем-то, гонимый судьбою, От муки сердечной стеня, На крылышках трепетных взмою И крикну: «Убейте меня!» …Забылся я, гадкий утенок, И вскрикнул… И вздрогнул я сам: Как голос мой мощен и звонок, Как тянет меня к небесам! Послесловие
В моей книге высказана некая несомненная правда.
Но правда не есть Истина, – это читатели должны помнить во-первых.
Во-вторых, – я предвижу. Что иные читатели, брезгливо улыбаясь, будут говорить: «Это автор про себя писал!»
Не совсем так.
Конечно, я писал и о себе (что бы я был за урод, если бы мне были чужды переживания, изображенные в моей книге!) – но все же больше я писал о тебе, – читатель-современник.
Александр Тиняков
1-го февраля 1922 Петербург
ВЕСНА В ПОДПОЛЬЕ
Книга Вторая, стихи 1912-1915
(Примечание: книга не была опубликована при жизни автора:
большая часть ее стихотворений вошла в «Треугольник»)
Предисловие
Я понимаю мир как Благо
Я ощущаю мир как Зло
Плодом этого противоречия является настоящая книга
Александр Тиняков
Поделиться с друзьями: