Стихотворения
Шрифт:
Стихотворение
Посвящаю В.Н. Карпиловой
Догорали дрова, и камин погасал, Ночи сумрачной тень надвигалась на нас, Бледный месяца луч к нам в окно забегал И, скользнув, без следа за туманами гас. Ты вздрогнула во тьме и, желаньем горя, Твою руку пожал я горячей рукой И впервые сказал тебе «ты», говоря: «О, не бойся, мой друг! не дрожи! я с тобой!» Чуть пожатьем немым мне ответила ты, Мрак глубоких очей чудным светом блеснул, Пышно в сердце Любви распустились цветы И к послушной руке я губами прильнул. Мне молчать и страдать больше стало невмочь, В упоеньи Любви я признанья шептал. И, казалось, светлей улыбалася ночь. Догорали дрова и камин погасал… Из дневника
На все призывы без отзыва
Идет к концу мой серый день.
Я.Полонский
Сучья голые каштанов бьют в мое окно, На душе моей печально, на дворе темно. Ночь так робко зажигает в небесах огни, Но не светят и не греют – мертвые – они! Лампа тихо догорает, тишина шуршит, Старый темный дом угрюмо непробудно спит. Трудно, тяжко волноваться, одному страдать! Погашу я лучше лампу и залягу спать… * * *
Посвящаю В.Н. Карпиловой
Я хотел бы быть птицей могучей, Я хотел бы высоко взлететь И, поднявшись за хмурые тучи, Песню огненной Страсти пропеть. И напев мой, как звон музыкальный, Обаятельный, ласковый, нежный, То, как гаснущий месяц, печальный, То, как молнии вспышка, мятежный. Тебя песней баюкал бы сладкой, Тебе б легкие сны навевал И, нагрянув нежданно украдкой, В страстных звуках томил и сжигал. Ты б открыла окно, мне внимая, И глаза бы ко мне подняла, И, Бессилью себя отдавая, Мне себя, всю б себя отдала. Чары эфира
Забвения, только забвения
Мы ищем в мечтаньях своих.
Лохвицкая, т.1
Опьяненная чарой эфира, лежала она на кровати, Смоль волос выделялася резко на матовом фоне лица и на белой подушке, И бессильные руки вдоль тела лежали, И высоко под девственным платьем поднималася юная грудь, И улыбка сквозила смущенно на алых, упругих губах. Полный чувства святого: Любви-Преклоненья, К изголовью ее тихо я опустился И тихонько, безвольно руками обвил ее стан, И пожал едва слышно. Распахнулася кофточка скромная – краюшек белых грудей Чудным светом манящим и чистым сверкнул, Я к нему, полный чувства святого, губами прильнул. Знаю я – в этот миг она видела дивные сны, Она в мире нездешнем жила, И я богом ей светлым казался. Протекали часы опьяненья, блаженства, Дивный мир уходил, расплывался, и снова сходились унылые стены, И из мира видений пред ней лишь одно уцелело: Обнаженная грудь и на ней поцелуя святого следы, И склоненный к подушке тот Бог, что ее целовал. С этих пор для нее навсегда я остался сияющим Богом. После вдыхания эфира
Туманной толпою виденья слетели И звонко запели вверху надо мною. Спускается ниже лазурное небо, Алмазные крылья шумят и трепещут; Лечу я, – и синие волны играют, Душистые волны ласкают меня. Все выше и выше к чудесным пределам С земли подымаюсь незримый и легкий. И звезды, могучие звезды улыбкой привета Дарят меня, гостя далекой земли. Тебя я, звезда дорогая, заметил, Когда еще был на земле полной Горя. К тебе я душою стремился, я жаждал тебя и искал. И вот ты теперь предо мною. Сплетаюсь с лучами, сиянье впиваю, Светлей становлюся, в лучах утопаю. * * *
Только утро любви хорошо.
Надсон
Без конца лобзанья, вихрь объятий бурных, Аромат кос влажных, блеск очей лазурных, Шепот, полный тайны, робкий и неясный, Скрип кровати легкий, тихий, сладострастный. Косы распустились и глаза блестят, Грудь волною ходит, сброшен прочь наряд И бесстыдно топчет Страсть его ногой, А любовь уходит робкою стопой. * * *
В.Н. Карпиловой
Долго пела вьюга надо мною, Долго выл свирепый ураган, Но вперед все слабою стопою Шел я через сумрак и туман. И дошел я до стены высокой, И упал на землю я без сил, Утомленный, слабый, одинокий, И победно ураган завыл. Но недолго буря ликовала, Неподвижным мало я лежал. Что-то нежно робко прозвучало И твой образ предо мной предстал. И поднялся я усталый, одинокий, Грудь в грудь столкнулся со стеной, А она, смеяся, в край меня далекий Ласково и тихо звала за собой. Як. Ил. Некрасову
Посвящается умной собачке Тоби
Приветливо лампа горела, По комнате свет разливая, А Топка умильно смотрела, Хвостом деликатно виляя. Смотрела она, как дымились Сосиски, где сахар лежал, И глазки так жадно искрились, И хвостик так нежно вилял. «Ну, Топка, на место! Довольно. Скорей на кушетку. Ну, ну!» И Топка покорно, безвольно Идет, хоть глотает слюну. «Ну, умница Топочка!» Топка кусок, Забывши все, сладко грызет. Вот села и, сделав потешный прыжок Опять на кушетку идет. Из зимних песен
I.
Я должен стремиться все выше и выше.
К.Д.Бальмонт «В безбрежности»
Я хочу
Выше мчаться, разгораться, встречу
лунному лучу
Иль умру, иль тотчас вплоть до
месяца взлечу.
Э.По, т.1
Иней пушистый деревья одел, Замирает холодная песня. Где в беззвучностях темной страны, Полной блеска и сумрака Снов Я живу? О, веселые песни Весны Вас услышать – и гнет злых оков Тяжесть <льдистых?> Безволия рук И молчанья бесформенный звук Я стряхну и очнусь, так же бодр и здоров, Я встряхнусь от давящих оков. Иней пушистый деревья одел, Замирает холодная песня. Я безжалостен был и жесток, И безжалостным быть я хочу, Точно Ветер, я был одинок, Я был равен огню и лучу. Прочь мертвящие цепи зимы! Прочь мертвящий убор ледяной! Сброшу руки тяжелые Тьмы И опять буду сильный, опять неземной. Иней пушистый деревья одел, Замирает холодная песня. Ну, а там? В полных света волнах Я не буду доволен собой? О нет! На могучих, внецветных крылах Понесусь я, где Солнце, где блеск огневой. Понесусь я к Светилу и гордо ему Брошу вызов – хоть знаю – сгорю, Не рассеяв упорную Тьму, Не увидев Лазурь и Зарю. Иней пушистый деревья одел, Замирает холодная песня. II. Признание
В.Н. Карпиловой
Я Вам не могу рассказать И я не хочу говорить… – Под тяжелый покров из алмазных снегов Я запрячу в себе все Признанья слова, Их запрячу туда до Весны. – И я знаю – придет Голубая Весна! Она с бледным лицом, Рамка русых волос, Невысокая грудь, Точно тающий стан, Замирающий смех… Я Весной расскажу, Расскажу я Весной. Я слыхал от Людей, что улыбка ее Греет Сердце огнем, зажигает огни, окропляет росой… А теперь не скажу и запрячу слова под алмазный покров сине-белых снегов. III. На Тройке
Синий Иней, Звезды, снег, мороз. Тройка Бойко Мчится в царство грез. Монотонно, Утомленно Колокольчики смеются, И с печалью Там за далью Их напевы отдаются. Белый снег. Грустный смех. Глубь небес. Тихий лес. Тишина И Луна. Все вперед, вперед, вперед! И в груди восторг растет. И к далеким звездам По незримым волнам Чья-то сила мчит, Чья-то сила несет. Колокольчик звенит. Колокольчик поет. А вверху свод неба синий И хрустальный белый иней И кристальный белый снег. Слышен тихий, чистый смех. И не страшен нам мороз. Мы примчались в царство грез. Поделиться с друзьями: