Стихотворения
Шрифт:
VII
Близ зеленой травки В узоре льдинок Третьеклассной давки Мешков и корзинок. В глазах у контролера Щипцы и билеты Чрез дырочки дозора Слезой тумянятся предметы В агоновожатый Откройте вестингауз Шахтерами сжатый Я нашел путь в Эмаусс. VIII
Вечереет. Слишком тихо. Снег растаял. Бугор высох. Дыхание дрожит как эхо Весенних рощ просторных нишах. Закат как желтая земля Взлетел и занемел распятый Я узнаю тебя стократы Деревьев древнего кремля. Спускаемся в лощину Переходим мостик доморощенный И ты говоришь тенором суховатым: «Я мог бы быть твоим братом» — Но мне печально. Свирель твоего голоса Стройна как неба полоса Ясна как проталины… Мы идем по дну долины Направо орешник еще голый Налево погост на склоне… Мне грустно: праведники, грешники Покоятся в тихом звоне, И церковь серая как сова. Так звонки и крестом слова Сплетают простой холщовый саван. Я не знаю кем дарован Этот взгляд протяжный и Беременный. Пройдут времена Кто мне глаза закроет?.. Я больше не могу и если ты ничего не скажешь, тихонько проползу через трещину ограды, а там под холмик гладить ее кривые морщинистые кости.
Звон неизменный, запавший… Звон званный и желтый… Звон заунывный и застывший на воске небес умощенном остриями елей. Тропою скорченных корней Мой дух возлей! Я ненавижу мертвых уголь! Дитя во чреве Рожь в посеве Мой лук натянутый не туго ль.— и топнув ногой, вырвал горсть орехов из бедра. Зелеными колоколами удалили они в гроба, кресты воскресли как фонтаны буйных листьев и лозин, а кости просветлев сверкнули глазами освобожденных звезд. По сизому фронтону деревянной церкви.
Орехи разбудили сон ветвей И вот весна гробов овей Стрелами изумрудных хвои Окно под кровлей слуховое.IX
И спался день. Зарею черной Покрылся погашенный воздух Росою благовонный роздых Повис над чашею узорной. Под сетью ночи чрез овраги Раскрылась ароматом зева Земли обугленная дева Духаньем упоенной влаги. И в смуглой дали различаю В холмах обрызганные груди В полях глазам громадной груде Упругих ног изгиб встречаю Мы сидим на ступенях старинного дома Темнеющий обрыв в недвижный лес Внизу как пес ласкает ветвью взоры Моя душа к тебе ведома Прохладной свежестью небес. В веснушках пьяного задора Натужились деревьев почки Как сажа липкою сорочкой Весь сумрак связан пряной мочкой Рука восторженно дрожит Коснувшись пробужденных веток. И каждый не рожденный мнит Сорвать с себя темницу клеток. X
Очнувшись в голубом тумане Простертый на глухом лугу Дошел я до последнего отчаяния К давно замкнувшейся природе. Меня рассвет покрыл как саван Меня покинули каждый зверь и каждое растение Когда же я потихонько заплакал То вдруг Стал я сродни неслышным травам. Под тела изветшавшей узой Земли безжизненной обузой Едва влачусь. Полузадохшийся стесненный Костей и жил тугой препоной Я тщетно вспоминаю имена всех освободителей Заря прядет. Коснеют тени Туман свернувшийся шуршит Пахнув дыханьем вялых тлений… Но через воздуха графит И сквозь раскрывшуюся кожу Я чую слабый и быстрый запах. Под полой дланию зари Мой запрокинувшийся взор Увидел ли водой овитый Твой перевороченный ковчег О черный брег земли разбитый Он потерял зверей дозор И не они разорвали Зимы упрямые скрижали И вот теперь с горбатых гор В поля кровь желтая пролита Для жаждущих в застенках дней. Я утолен: — вода ко мне склонилась. 1910–1913
Из «Первого журнала русских футуристов» (1914)*
«Ко мне вот-вот вдруг прикоснуться…»
«В глубоких снах…»
Ночная смерть
«Слегка проворные глаза…»
«Я должен голос неизменный…»
Из сборника «Затычка» (1914)*
«Пока не запаханы все долины…»
«Зеленой губкой…»
Зверинец в провинции
Из сборника «Весеннее контрагентство муз» (1915)
Жалоба девы
«Я знаю мертвыми напрасно пугают…»
«И если я в веках бездневных…»
Поделиться с друзьями: