Первым овеяны МаемЕго бриллиантолучомМы голову поднимаем,Насилье отринув плечом.Войдя небоскребов каньоны,Под пурпур веселознаменМы скажем для завтра законыИ новые циклы имен: —Спартак, справедливые Гракхи,Титаны: Карл Маркс и ЛассальНа стены истории знаки,Кто вечной рукой начертал.Герои французской коммуныПод ружья с усмешкой куривПосеяли ветер — самумыВчера пожинает архив.Навеки сей день овесенен —Царизма отринувший хлев,Владимир Ильич или ЛенинНарод приподнявший с колен.У трона стоявший веками,Послушный приказам батрак,Он ныне — уверенный каменьГде серп углубился и млат.Сподвижники Ленина: ТроцкийКраснармии бодрости лев,Кто волю военным по-братскиСвятыней хранить повелел,Великой России народы;В единую слившись семьюВселенной иную породуТоварищей днесь создают…Магнитное имя «Товарищ»,Не царь, не министр, генерал,Что выдумать тщилися баре,Под гордость дворянских забрал.В каньоны взойдем неботеров,Владыки миров Бедняки,С главою овитою терном,На дланях труда синяки.Вот нового мира владыка,Вот нового слова творец!..Что первого мая накликав,Лачуги вселяет в дворец…
<1924>
Весенний бык
Весенним соком упоенный,Прозрачной встреченный фатой,Я ныне осязаю звоныСпеленатые высотой —Я — светорыцарь листьев клейких,Себя почувствовал быком,Ушедшим вдруг из зимнекелейки,Травы зеленожрущим ком!Вообразил: надволжской фермой,Облокотившейся на бык,Когда разливабунтом нервноСвободу Каспия добыть…Весной послушные забавы,Что фантазийные легки;Как с мыком рвутся чрез канавыЛиствой пронзенные быки.Пусть Я в Нью-Йорке,Пусть в вагоне.При прядях электричьих свеч —Не укатали сивку горки!Душа на выспреннем амвонеКосая сажень бычьих плеч!!
<1924>
Май, Нью-Йорк
«Без Р» («Колонны камень взнес…»)
Колонны камень взнесДо голубых небесКолонны камень далМечталМечталО высоте Дэдал!
<1924>
Лето в Нью-Йорке
Канавы города гниют запрелолетом,Бинокль уткнувши порт,А я Нью-Йорк пугающим жилетом,Докушал торт;Он сделан был из носа негритоски —Коричнев шоколад,Малиновым бельем рвались полоскиПод крик Джез — Банд…Но порт, дымя и звуком кастаньетовЛебедки лебедей, сирены крикУсердно потчивали мозг поэтов,Как полку книжек Брик [49]И я Нью-Йорк воткнул себе в петлицу!Но порт дымил,Закопчивая поясницуНочных громил…Для бодрости очейИз улиц лепестковВсех богачейЯ тряс, как муравьев…У Богачейторчавший из карманаНадзвездноготумана,был платок?!!Но порт дымил…И был готов ТитаникИдти ко дну,То знает черт громил —«Винти в одну!»Не красть платкиНехорошо у бога,Как пятакиУ носорога…Не хорошо! не хорошо!! не хорошо!!!Воняет беднотой поэтова петлица —Презренье богачам,У них клопом изъеденные лица,Не спящих по ночам;На пальцах их мозоли от бездельяИх голос хрип —Вот почему теперь без делЯ Под рифмы скрип!..
49
О.М. Брик в своей библиотеке собрал все книги футуристов.
<1924>
Свидание
Снимать корсет — порвать подтяжки…Пружиной резать старо — тикКитами тикают по ляжкам —Невыразимый клопотик. Клопотиканье на тике, Египтовекагзлазотик И путешественники по Эротике — Ничтожнейшие математик!Но лип пилон; корсет курсистке,Студент, значок, студеный стыд.И гимназистке и модистке… Се не огонь, что вызвал виски Мещанством пораженный быт, Ведь дальний каждый — только близкий.
<1924>
Сибирь
Пример поэту
Петухи поют подвалеИ вслепую славят свет,Свод-шатер лиловый дали,Уходящий путь корвет.Я Нью-Йорке на панелиГимн услышал петухов,Что так радостно запелиПод цементом, под замком…Под асфальтом трели птицы,Там, подвале — птичий склад,Где — приволье ящерице,Где — мокрицы говорят…Петухи гласят подвалеИ унынья пеньи нет…Океана славят дали.Красоте свобод привет.Я подумал: в этой песнеЗатаен и нам пример;Что сквозь тьму, подвала плесеньПоражает мерой верыВ солнце жизни, в правду мираИ свободы творчий миг;Так моя бряцает лира,И бунтует веще стих!..Под цементом, под панельюНе сдаюся и поюИ бунтарской славлю трельюБедных жизнь и жизнь свою!
<1932>
На фарме («Водвориться на фарме после шума столицы…»)
Водвориться на фарме после шума столицы;Наслаждаться нирваной ночной тишины,Где ноябрьские рощи взывают корицейГолубых опахал на ветвях лишены. В разговорах на кухне, коротая досуги, Слыша чайника ропот, сквозь раскрытую дверь Чароваться звездой, как любимой подругой, Забывая реестры обид и потерь.А за полночь в постели укрепляться в потемкахНеусыпною вахтой горлан-петухов.Как петух, я ведь тож — не молчащий потомокВ Никуда бесконечно ушедших веков. И, когда на рассвете, на пленке тумана Проявляясь, забрезжится рощ негатив — Вдруг наметить на карту простейшие страны, Где незыблемо жив голубой примитив!
Зажег костерИ дым усталыйК нему простерСухое жало.Вскипает кровь.И тела пленаШуршит покровВ огне полена.Его колена —Языков пенаРазит, шурша;Но чужда тленаНебес Елена —Огнеупорная душа.Поэт и крыса —вы ночами…
«Поэт и крыса — вы ночами…»
Op. 2.
Поэт и крыса — вы ночамиВедете брешь к своим хлебам;Поэт кровавыми речамиВ позор предательским губам,А ночи дочь, — глухая крыса —Грызет, стеня, надежды цепь,Она так хочет добыть горсть риса,Пройдя стены слепую крепь.Поэт всю жизнь торгует кровью,Кладет печать на каждом днеИ ищет блеск под каждой бровью,Как жемчуг водолаз на дне;А ты, вступив на путь изятий,Бросаешь ненасытный визг, —В нем — ужас ведьмы с костра проклятий,След крови, запах адских брызг.А может быть отдаться ветру,В ту ночь, когда в последний разЛюбви изменчивому метруНе станет верить зоркий глаз? —А может быть, когда узнаютКакой во мне живет пришлец,И грудь — темницу растерзают,Мне встретить радостно конец? —Я говорю всем вам тихонько,Пока другой усталый спит:«Попробуй, подойди-ка, тронька, —Он, — змей, в клубок бугристый свит».И жалит он свою темницу,И ищет выхода на свет,Во тьме хватает душу — птицу,И шепчет дьявольский навет;Тогда лицо кричит от смеха,Ликует вражеский язык:Ведь я ему всегда помеха, —Всегда неуловим мой лик
Душа плененная
Op. 3.
Круг в кругу черти, — черти,Совершай туманный путь,Жизни тусклыя чертыЗатирай глухая муть;Все равно ведь не обманешь,Не пройдешь волшебный круг:Пред собой самим ты станешь,Раб своих же верных слуг.Тонкогубый, нервный разум,Чувство, — вечная печать, —Заполонят душу разом,Стоит ей начать искать.И в гимназии и домаПотекут пугливо дни,Сердце искривит оскома,Мысли станут так бледны.
«Вдохни отравленную скуку…»
Op. 4.
Вдохни отравленную скукуПрошедших вяло вечеровИ спину гни, лобзая руку,С улыбкой жадных маклеров, —Ты не уйдешь от скучных бредней,И затуманишь свой же лик,На зеркалах чужой передней,Публичной славою велик.Твоих неведомых исканийСедой испытанный старик,С умом змеи, с свободой лани, —Неузнанный толпой твой лик;Пройдет с опущенной главоюСквозь строй упершихся зрачков.Всем служит гранью роковою —Нестройной зыбкой жизни зов.
«Осталось мне отнять у Бога…»
Op. 5.
Осталось мне отнять у Бога,Забытый ветром, пыльный глаз:Сверкает ль млечная дорогаИль небо облачный топаз, —Равно скользит по бледным тучамУвядший, тусклый, скучный ум.И ранит лезвием колючимСухой бесстрашный ветра шум.О ветер! похититель воли,Дыханье тяжкое земли,Глагол и вечности и боли«Ничто» и «я», — ты мне внемли.