Уж опозднилось… Скоро ужин…В печужке варится кисель…А за оконцем, в дымке стужи,Седые космы треплет ель.Мне отдых кажется находкойИ лаской песенка сверчка…Душа избы старухой-теткой,Дремля, сидит у камелька.Прядется жизнь, и сказка длится,Тысячелетья родит миг…Буран, как пес, рычит и злится,Что в поле тройки не настиг.Потемки взором человечьимПытают совесть: друг иль тать?..Отрадно сказкой, вьюжным вечем,Как явью, грезить и дышать.
1914
ПАМЯТИ ГЕРОЯ
Умер, бедняга, в больнице военной…
К. Р.
Умер, бедняга, в больнице военной,В смерти прекрасен и свят,То не ему ли покров многоценныйВыткал осенний закат?Таял он, словно свеча, понемногу,Вянул, как в стужу цветы —Не потому ли с берез на дорогуЖелтые сдуло листы,И не с кручины ль, одевшись в багрянец,Плачет ивняк над рекой?..С виду пригожий он был новобранец,Статный и рослый такой.Мир тебе юный! Осенние далиСкорбны, как родина-мать —Всю глубину материнской печалиТрудно пером описать.Злая шранпель с душегубкою-пулейСгинут, вражду разлюбя, —Рыбарь за сетью, мужик за косулей,Вспомнят, родимый, тебя!
<1914>
* Лежанка ждет кота, пузан-горшок — хозяйку *
Лежанка ждет кота, пузан-горшок — хозяйку —Объявятся они, как в солнечную старь,Мурлыке будет блин, а печку-многознайкуНасытят щаный пар и гречневая гарь.В окне забрезжит луч — волхвующая сказка,И вербой расцветет ласкающий уют;Запечных бесенят хихиканье и пляска,Как в заморозки ключ, испуганно замрут.Увы, напрасен сон. Кудахчет тщетно рябка,Что крошек нет в зобу, что сумрак так уныл —Хозяйка в небесах, с мурлыки сшита шапка,Чтоб дедовских седин буран не леденил.Лишь в предрассветный час лесной снотворной влагойНа избяную тварь нисходит угомон,Как будто нет Судьбы, и про блины с котягой,Блюдя печной дозор, шушукает заслон.
<1914>
* Ворон грает к теплу, а сорока — к гостям, *
Ворон грает к теплу, а сорока — к гостям,Ель на полдень шумит — к звероловным вестям.Если полоз скрипит, конь ушами прядет —Будет в торге урон и в кисе недочет.Если прыскает кот и зачешется нос —У зазнобы рукав полиняет от слез.А над рябью озер прокричит дребезда —Полонит рыбака душегубка-вода.Дятел угол долбит — загорится изба,Доведет до разбоя детину гульба.Если девичий лапоть ветшает с пяты, —Не доесть и блина, как наедут сваты.При запалке ружья в уши кинется шум —Не выглаживай лыж, будешь лешему кум.Семь примет к мертвецу, но про них не теперь, —У лесного жилья зааминена дверь,Под порогом зарыт «Богородицын Сон», —От беды-худобы нас помилует он.
<1914>
* Вы, деньки мои — голуби белые, *
Вы, деньки мои — голуби белые,А часы — запоздалые зяблики,Вы почто отлетать собираетесь,Оставляете сад мой пустынею?Аль осыпалось красное вишенье,Виноградье мое приувянуло,Али дубы матёрые, вечные,Буреломом, как зверем, обглоданы,Аль иссякла криница сердечная,Али веры ограда разрушилась,Али сам я — садовник испытанный,Не возмог прикормить вас молитвою?Проворкуйте, всевышние голуби,И прожубруйте, дольние зяблики,Что без вас с моим вишеньем станется:Воронью оно в пищу достанется.По отлете ж последнего голубяПостучится в калитку дырявуюДровосек с топорами да пилами,В зипунище, в лаптищах с оборами.Час за часом, как поздние зяблики,Отлетает в пространство глубинное…Чу! Как няни сверчковая песенка,Прозвенело крыло голубиное.
Между 1914 и 1916
* Судьба-старуха нижет дни, *
Судьба-старуха нижет дни,Как зерна бус — на нить:Мелькнет игла — и вот они,Кому глаза смежить.Блеснет игла — опять чередЛюбить, цветы срывать…Не долог день, и краток годНетленное создать.Всё прах и дым. Но есть в векахБогорожденный час,Он в сердобольных деревняхЗовется Светлый Спас.Не потому ль родимых селСмиренномудрен вид,Что жизнедательный глаголИм явственно звучит,Что небо теплит им огни,И Дева-благодать,Как тихий лен, спрядает дни,Чтоб вечное соткать?
<1915>
* Месяц — рог олений, *
Месяц — рог олений,Тучка — лисий хвост.Полон привиденийТаежный погост.В заревом окладеСпит Архангел Дня.В Божьем вертоградеНе забудь меня.Там святой Никита,Лазарь — нищим брат.Кирик и УлитаСтрасти утолят.В белом балахонцеСкотий врач — Медост…Месяц, как оконце,Брезжит на погост.Темь соткала кукольЕлям и бугру.Молвит дед: «Не внука льВыходил в бору?»Я в ответ: «ТеперяНа пушнину пост,И меня, как зверя,Исцелил Медост».
<1915>
Поэт
Наружный я и зол и грешен,Неосязаемый — пречист,Мной мрак полуночи кромешен,И от меня закат лучист.Я смехом солнечным младенцаПустыню жизни оживлюИ жажду душ из чаши сердцаВином певучим утолю.Так на рассвете вдохновеньяВ слепом безумье грезил я,И вот предтечею забвеньяШипит могильная змея.Рыдает колокол усопшийНад прахом выветренных плит,И на кресте венок поблекшийУлыбкой солнце золотит.
1909
* Я был прекрасен и крылат *
Я был прекрасен и крылатВ богоотеческом жилище,И райских кринов ароматМне был усладою и пищей.Блаженной родины лишенИ человеком ставший ныне,Люблю я сосен перезвонМолитвословящий пустыне.Лишь одного недостаетДуше в подветренной юдоли, —Чтоб нив просторы, лоно водНе оглашались стоном боли,Чтоб не стремил на брата братВраждою вспыхнувшие взгляды,И ширь полей, как вертоград,Цвела для мира и отрады.И чтоб похитить человекВенец Создателя не тщился,За то, отверженный навек,Я песнокрылия лишился.
1911
СКАЗ ГРЯДУЩИЙ
Кабы молодцу узорчатый кафтан,На сапожки с красной опушью сафьян,На порты бы мухояровый камлот —Дивовался бы на доброго народ.Старики бы помянули старину,Бабки — девичью, зеленую весну,Мужики бы мне-ка воздали поклон:"Дескать, в руку был крестьянский дивный сон,Будто белая престольная МоскваНе опальная кручинная вдова…"В тихом Угличе поют колокола,Слышны клекоты победного орла:Быть Руси в златоузорчатой парче,Как пред образом заутренней свече!Чтобы девичья умильная красаНе топталась, как на травушке роса,Чтоб румяны были зори-куличи,Сытны варева в муравчатой печи,Чтоб родная черносошная избаВозглашала бы, как бранная труба:"Солетайтесь, белы кречеты, на пир,На честное рукобитие да мир!"Буй-Тур Всеволод и Темный Василько,С самогудами Чурило и Садко,Александр Златокольчужный, Невский страж,И Микулушка — кормилец верный наш,Радонежские Ослябя, Пересвет, —Стяги светлые столетий и побед!Не забыты вы народной глубиной,Ваши облики схоронены избой,Смольным бором, голубым березняком,Призакрыты алым девичьим платком!..Тише, Волга, Днепр Перунов, не гуди, —Наших батырей до срока не буди!
1917
ПЕСНЬ СОЛНЦЕНОСЦА
Три огненных дуба на пупе земном,От них мы три желудя-солнца возьмем:Лазоревым — облачный хворост спалим,Павлиньим — грядущего даль озарим,А красное солнце — мильонами рукПодымем над миром печали и мук.Пылающий кит взбороздит океан,Звонарь преисподний ударит в Монблан,То колокол наш — непомерный язык,Из рек бечеву свил архангелов лик.На каменный зык отзовутся миры,И демоны выйдут из адской норы,В потир отольются металлов пласты,Чтоб солнца вкусили народы-Христы.О демоны-братья, отпейте и выГромовых сердец, поцелуйной молвы!Мы — рать солнценосцев на пупе земном —Воздвигнем стобашенный, пламенный дом:Китай и Европа, и Север и ЮгСойдутся в чертог хороводом подруг,Чтоб Бездну с Зенитом в одно сочетать,Им бог — восприемник, Россия же — мать.Из пупа вселенной три дуба растут:Премудрость, Любовь и волхвующий Труд..О, молот-ведун, чудотворец-верстак,Вам ладан стиха, в сердце сорванный мак,В ваш яростный ум, в многострунный языкЯ пчелкою-рифмой, как в улей, проник,Дышу восковиной, медыныо цветов,Сжигающих Индий и Волжских лугов!..Верстак — Назарет, наковальня — Немврод,Их слил в песнозвучье родимый народ:"Вставай, подымайся" и "Зелен мой сад" —В кровавом окопе и в поле звучат…"Вставай, подымайся", — старуха поет,В потемках телега и петли ворот,За ставнем береза и ветер в трубеГадают о вещей народной судьбе…Три желудя-солнца досталися нам —Засевный подарок взалкавшим полям:Свобода и Равенство, Братства венец —Живительный выгон для ярых сердец.Тучнейте, отары голодных умов,Прозрений телицы и кони стихов!В лесах диких грив, звездных рун и вымянКрылатые боги раскинут свой стан,По струнным лугам потечет молоко,И певчей калиткою стукнет Садко:"Пустите Бояна — Рублевскую Русь,Я тайной умоюсь, а песней утрусь,Почестному пиру отвешу поклон,Румянее яблонь и краше икон:Здравствуешь, Волюшка-мать,Божьей Земли благодать,Белая Меря, Сибирь,Ладоги хлябкая ширь!Здравствуйте, Волхов-гусляр,Степи Великих Бухар,Синий моздокский туман,Волга и Стенькин курган!Чай стосковались по мне,Красной поддонной весне,Думали — злой водяникВыщербил песенный лик?Я же — в избе и в хлевуТкал золотую молву,Сирин мне вести носилС плах и бескрестных могил.Рушайте ж лебедь-судьбу,В звон осластите губу,Киева сполох-устаПусть воссияют, где Мета.Чмок городов и племенВ лике моем воплощен,Я — песноводный жених,Русский яровчатый стих!"