Я молился бы лику заката,Темной роще, туману, ручьям,Да тяжелая дверь казематаНе пускает к родимым полям —Наглядеться на бора опушку,Листопадом, смолой подышать,Постучаться в лесную избушку,Где за пряжею старится мать…Не она ли за пряслом решеткиВетровою свирелью поет…Вечер нижет янтарные четки,Красит золотом треснувший свод.
<1912>
* В просинь вод загляделися ивы, *
В просинь вод загляделися ивы,Словно в зеркальцо девка-краса.Убегают дороги извивы,Перелесков, лесов пояса.На деревне грачиные граи,Бродит сон, волокнится дымок;У плотины, где мшистые сваи,Нижет скатную зернь солнопёк —Водянице стожарную кику:Самоцвет, зарянец, камень-зель.Стародавнему верен навыку,Прихожу на поречную мель.Кличу девушку с русой косою,С зыбким голосом, с вишеньем щек,Ивы шепчут: "Сегодня с красоюПоменялся кольцом солнопёк,Подарил ее зарною кикой,Заголубил в речном терему…"С рощи тянет смолой, земляникой,Даль и воды в лазурном дыму.
<1912>
* Набух, оттаял лед на речке, *
Набух, оттаял лед на речке,Стал пегим, ржаво-золотым,В кустах затеплилися свечки,И засинел кадильный дым.Березки — бледные белички,Потупясь, выстроились в ряд.Я голоску веснянки-птички,Как материнской ласке, рад.Природы радостный причастник,На облака молюся я,На мне иноческий подрясникИ монастырская скуфья.Обету строгому неверен,Ушел я в поле к лознякам,Чтоб поглядеть, как мир безмерен,Как луч скользит по облакам,Как пробудившиеся речкиБурлят на талых валунах,И невидимка теплит свечкиВ нагих, дымящихся кустах.
<1912>
СТАРУХА
Сын обижает, невестка не слухает,Хлебным куском да бездельем корит;Чую — на кладбище колокол ухает,Ладаном тянет от вешних ракит.Вышла я в поле, седая, горбатая, —Нива без прясла, кругом сирота…Свесила верба сережки мохнатые,Меда душистей, белее холста.Верба-невеста, молодка пригожая,Зеленью-платом не засти зари!Аль с алоцветной красою не схожа я —Косы желтее, чем бус янтари.Ал сарафан с расписной оторочкою,Белый рукав и плясун-башмачок…Хворым младенчиком, всхлипнув над кочкою,Звон оголосил пролесок и лог.Схожа я с мшистой, заплаканной ивою,Мне ли крутиться в янтарь-бахрому…Зой-невидимка узывней, дремливее,Белые вербы в кадильном дыму.
<1912>
* Певучей думой обуян, *
Певучей думой обуян,Дремлю под жесткою дерюгой.Я — королевич ЕрусланВ пути за пленницей-подругой.Мой конь под алым чепраком,На мне серебряные латы…А мать жужжит веретеномВ луче осеннего заката.Смежают сумерки глаза,На лихо жалуется прялка…Дымится омут, спит лоза,В осоке девушка-русалка.Она поет, манит на дноОт неги ярого избытка…Замри, судьбы веретено,Порвись, тоскующая нитка!
<1912>
* Сготовить деду круп, помочь развесить сети, *
Сготовить деду круп, помочь развесить сети,Лучину засветить и, слушая пургу,Как в сказке, задремать на тридевять столетий,В Садко оборотясь иль в вещего Вольгу."Гей, други! Не в бою, а в гуслях нам удача, —Соловке-игруну претит вороний грай…"С палатей смотрит Жуть, гудит, как било, Лаче,И деду под кошмой приснился красный рай.Там горы-куличи и сыченые реки,У чаек и гагар по мисе яйцо…Лучина точит смоль, смежив печурки-веки,Теплынью дышит печь — ночной избы лицо.Но уж рыжеет даль, пурговою метлищейРассвет сметает темь, как из сусека сор,И слышно, как сова, спеша засесть в дуплище,Гогочет и шипит на солнечный костер.Почуя скитный звон, встает с лежанки бабка,Над ней пятно зари, как венчик у святых,А Лаче ткет валы размашисто и хлябко,Теряяся во мхах и далях ветровых.
1912 (?)
* Запечных потемок чурается день, *
Запечных потемок чурается день,Они сторожат наговорный кистень, —Зарыл его прадед-повольник в углу,Приставя дозором монашенку-мглу.И теплится сказка. Избе лет за двести,А всё не дождется от витязя вести.Монашка прядет паутины кудель,Смежает зеницы небесная бель.Изба засыпает. С узорной божницыВзирают Микола и сестры Седмицы,На матице ожила карлиц гурьба,Топтыгин с козой — избяная резьба.Глядь, в горенке стол самобранкой накрытНа лавке разбойника дочка сидит,На ней пятишовка, из гривен блесня,Сама же понурей осеннего дня.Ткачиха-метель напевает в окно:"На саван повольнику ткися, рядно,Лежит он в логу, окровавлен чекмень,Не выведал ворог про чудо-кистень!"Колотится сердце… Лесная избаГлядится в столетья, темна, как судьба,И пестун былин, разоспавшийся дед,Спросонок бормочет про тутошний свет.
<1913>
* Снова поверилось в дали свободные, *
Снова поверилось в дали свободные,В жизнь, как в лазурный, безгорестный путь, —Помнишь ракиты седые, надводные,Вздохи туманов, безмолвия жуть?Ты повторяла: "Туман — настоящее,Холоден, хмур и зловеще глубок.Сердцу пророчит забвенье целящееВ зелени ив пожелтевший листок".Явью безбольною стало пророчество:Просинь небес, и снега за окном.В хижине тихо. Покой, одиночествоВеют нагорным, свежительным сном.
<1913>
* Я дома. Хмарой-тишиной *
Я дома. Хмарой-тишинойМеня встречают близь и дали.Тепла лежанка, за стенойСтарухи ели задремали.Их не добудится пурга,Ни зверь, ни окрик человечий…Чу! С домовихой кочергаЗашепелявили у печи.Какая жуть. Мошник-петухНа жердке мреет, как куделя,И отряхает зимний пух —Предвестье буйного апреля.
<1913>
* Теплятся звезды-лучинки, *
Теплятся звезды-лучинки,В воздухе марь и теплынь, —Веселы будут отжинки,В скирдах духмяна полынь.Спят за омежками риги,Роща — пристанище мглы,Будут пахучи ковриги,Зимние избы теплы.Минет пора обмолота,Пуща развихрит листы, —Будет добычна охота,Лоски на слищах холсты.Месяц засветит лучинкой,Скрипнет под лаптем снежок…Колобы будут с начинкой,Парень матёр и высок.
<1913>
* Я люблю цыганские кочевья, *
Я люблю цыганские кочевья,Свист костра и ржанье жеребят,Под луной как призраки деревьяИ ночной железный листопад.Я люблю кладбищенской сторожкиНежилой, пугающий уют,Дальний звон и с крестиками ложки,В чьей резьбе заклятия живут.Зорькой тишь, гармонику в потемки,Дым овина, в росах коноплю…Подивятся дальние потомкиМоему безбрежному "люблю".Что до них? Улыбчивые очиЛовят сказки теми и лучей…Я люблю остожья, грай сорочий,Близь и дали, рощу и ручей.