Чтение онлайн

Прости своих детей за их нелегкий нрав.

1983

Два мальчика на длинном берегу,

два юных существа святых и голых...

Восторг и дрожь на них наводят волны

и ветер их сбивает на бегу.

Огромен мир, и небо необъятно,

и солнце друг, и море страшный друг.

Оно влечет, как тайна, и испуг

несут валы и пенистые пятна.

День бесконечен, время не течет...

Что значит завтра? Что такое вечер?
–

не знает пятилетний человечек

и благу жить не воздает почет.

Он - воздух, и вода, и сам он благо...

Глаза - как море. кожа - как песок.

Пугливый и беспечный полубог,

не соизмеривший пути и шага.

Два мальчика и больше ни души.

А я - не в счет, я нынче не Природа.

Я знаю химию Земли и Небосвода

и их судьбой (увы!) могу вершить.

Слияние простора, ветра, вод

с их легким существом растает скоро.

Они уедут в северный свой город

и не заметят этот переход,

два мальчика на длинном берегу...

1983

Загляделся я в глубь голубейшего полога,

и навеки упали в глаза небеса,

мне однажды луна зацепилась за голову

и оставила свет свой в моих волосах.

Я ходил по дорогам России изъезженным,

и твердил я великих поэтов стихи,

и шептали в ответ мне поля что-то нежное,

ветер в храмах лесов отпускал мне грехи.

Я в рублевские лики входил, словно в зеркало,

печенегов лукавых кроил до седла,

в Новегороде меду отведывал терпкого,

в кандалах на Урале лил колокола.

От открытий ума стал я идолом каменным,

от открытий души стал я мягче травы,

и созвучья мои подходили устам иным,

и отвергшие их были правы, увы...

Я смотрел только ввысь и вперед, а не под ноги,

был листвою травы и землею земли.

Все заботы ее, и ошибки, и подвиги

через сердце мое, как болезни, прошли.

Если кланяюсь я, то без тихой покорности,

и любовь и презренье дарю не спеша,

и о Родине вечной, жестокой и горестной,

буду петь до конца и потом, дыша.

Там, где сердце всегда носил я,

где песни слагались в пути,

болит у меня Россия,

и лекаря мне не найти.

1983

Окрепнув на молоке матерей,

труды отцовские переварив,

спешат позабыть о них поскорей

юные дикари.

Какая помощь? Простого письма

месяцы, годы ждешь...

выбьет слезы, сведет с ума

жестокая молодежь

Как несерьезно устроен мир -

жизнь не ценя ни в грош,

весь свет превращает в кровавый тир

жестокая молодежь.

все устарело - и честь, и стыд,

в моде платеж и нож.

Сердца пусты и мозги пусты...

Жестокая молодежь.

Трудно добреньким простачкам

поверить, что это не ложь,

но служит сытым и злым старикам

жестокая молодежь.

сдав под прцент золотой мешок,

платя дуракам медяки,

командуют этим стадом, дружок,

безумные старики.

1983

Я летал по ночам над Европой,

по Сибири зимою катил,

и картошку с июльским укропом

я вдыхал с модернистских картин,

и с друзьями встречался, как с ветром,

что душой наполняет мне грудь,

и делился и нотой, и метром,

и печалью, и болью чуть-чуть.

Облегчали мне грусть и невзгоды

подмосковные охра и медь,

и державные невские воды,

и уральская речка Исеть.

И твердил я природы уроки,

и людей изучал по вещам,

и цыганскому богу дороги

я все жертвы свои посвящал.

И две женщины мне до могилы

выше маковок белых церквей -

мне одна этот мир подарила,

а другая - троих сыновей.

И с годами грустней и дороже

по обочинам Родины ель,

на дорогах ее бездорожье

и не яркий, нетеплый апрель.

1984

Три сына мои, три сердца, три боли...

В них все - не отнять, не прибавить.

Я царь их и раб. Нет прекрасней неволи...

Петр, Александр и Павел.

И каждый из них - мой давнишний портрет.

Но вспомните старые фото -

меняются ракурс, одежда и свет,

и в нас изменяется что-то.

Они нарушают мой тихий настрой,

не любят порядка и правил.

им кажется жизнь бесконечной игрой...

Петр, Александр и Павел.

Пытаюсь зажечь в них хотя бы свечу.

не худшая все-таки участь...

Мне кажется - я их чему-то учу,

а это они меня учат.

В них память веков, и любви моей суть,

и свет уж другого столетья.

И каждый найдет свой особенный путь...

Ох, весело буду стареть я!

Три сына мои - три чистейших души...

Я жизнь от забот не избавил.

так просто проблему бессмертья решив -