Чтение онлайн

– Нет, – тихо ответила Звонарева, – мне домой пора.

Больше подруги не встретились, Мила не звонила Катьке, но Симонян не волновалась. Когда у Люды начинались новые съемки, она целиком уходила в работу и забывала обо всех. Катька же обладает отличной памятью, считает дружбу понятием круглосуточным, поэтому, когда ей позвонил Костя и зло спросил: «Слышь, моя небось у тебя сейчас сидит?» – быстро ответила: «Да, но нам следует поболтать наедине, ты сюда не суйся, дверь не открою!»

– Мила просила тебя так ответить? – уточнила я. – Ты же секунду назад сообщила: мы давно не созванивались.

– Не просила, – буркнула Симонян.

– А зачем тогда ты наврала?

– По привычке, – пригорюнилась Симонян, – о чем мне с Костей болтать? Хоть он и муж Милки, да особой дружбы с мужиком я не водила. Так, перебрасывались вежливыми фразами при встречах: «Привет, как дела? Спасибо, классно, а у тебя?» Он мне всего раз пять звонил и каждый раз Милку искал.

– А ты?

– Отвечала: в кино сидим, она в туалете. Или: в кафе балдеем, у Милкиной машины сигнализация завыла, пошла поглядеть. Всякий раз новую причину придумывала. Ну а в тот день глупо так набрехала, я ж не знала, что у них ерунда с Интернетом вышла! Только Костя сразу поверил, подумал, что Мила плачет мне в жилетку, и к вам порулил. А там…

Симонян зашмыгала носом, схватила бумажную салфетку и, комкая ее, воскликнула:

– Ну за фигом ее знакомиться потянуло!

– Похоже, Милка, при всей ее звездности, была крайне одинока, – протянула я, – и потом, наверное, надоедает постоянно быть в центре внимания, хочется иногда, чтобы с тобой общались не как с известной актрисой, а просто, по-человечески, вот Звонарева и решила спрятаться за псевдонимом.

– Ага! И явилась на свидание! Со своей мордой, которая у народа в глазах навязла.

– Ну… небось думала, мужчины подобные сериалы не смотрят!

– Газет не читают, радио не слушают, телик не включают! Дашка! Очнись! Милка изменяла Косте!

– С кем?

– Не знаю, но кое-какие соображения на сей счет имею. Помнишь, с чего ее суперкарьера началась?

– Конечно, Звонарева сто раз рассказывала. Режиссер, задумавший снять сериал, искал новое, незатасканное лицо, стал изучать картотеку, увидел фотографию Милы и…

– Господи! Да в такую лабуду могли поверить лишь идиоты!

– Но почему? В истории театра, например, есть примеры, когда примадонна внезапно, стоя в кулисе, за минуту до начала спектакля, заболевала, и ее заменяла никому не известная статистка, знающая роль. После представления девушка превращалась в звезду, да и на съемочных площадках такое бывало. Главная героиня начнет топать ногами, истерики закатывать и бегом в свой вагон, коньяк пить. А режиссер вместо того, чтобы за кумиром миллионов спешить, плюнет, да и выхватит из массовки первую попавшуюся под руку девчонку. Результат? Рождение новой суперстар.

– Глупости, – топнула ногой Симонян, – сказочки для малолетних идиоток. Во-первых, для просмотра снимков так называемой актерской базы есть специально обученный помощник, очень важный человек и для исполнителей, и для постановщика. Это он отбирает на кастинг претендентов, не царское дело груду снимков лопатить. Режиссер получает уже узкий круг, из которого и вытаскивает героя. Во-вторых, новое лицо, конечно, хорошо, но малоизвестный актер может загубить сериал, не вытянуть роль, не привлечь зрителя. Люди-то любят своих кумиров и специально ходят на них, а тут некий Вася Пупкин, кому он нужен, даже дико талантливый. Поэтому постановщики рисковать не хотят. А в-третьих… Ты думаешь, режиссер главный?

– А кто?

Симонян снисходительно усмехнулась.

– Наивняк. Кто платит, тот девочку и танцует. Основное лицо – спонсор или продюсер, короче, тот, кто дал бабло на сериал. Вот он может заявить: «Получите денежки на серии с небольшим условием. Главную роль сыграет Людмила Звонарева». Режиссер берет под козырек, а потом, чтобы не уронить себя в глазах зрителей и коллег, принимается щебетать в каждый подставленный микрофон: «Надоели одни и те же лица, вот, открыл новое, случайно фото попалось». Дурочки, вроде тебя, верят, а свои пересмеиваются. Знаешь, сколько в базе фоток? Закачаешься, фамилия Милки на З начинается. До нее еще на А, Б, В, Г, Д, Е и Ж люди имеются. Думается, начни Волк в снимках рыться, раньше бы подходящую морду нашел. Ну какой в Милке эксклюзив?

– Волк?

– Ага, это фамилия Никиты, который первый сериал с Милкой снял. Волк, Никита Волк, думаю, Милке повезло переспать с богатым женатиком, который решил отблагодарить ненавязчивую любовницу и отстегнул деньжонок на серии. Впрочем, Милка на все сто воспользовалась предоставленной возможностью, вцепилась в ситуацию и вынырнула из болота. У нее нельзя было отнять ни работоспособности, ни упертости.

– Послушай, – перебила я Катьку, – Миле ведь уже, гм, не двадцать лет было, намного больше натикало. Неужели таинственный богатый спонсор не мог себе помоложе и посвежее найти?

Симонян захихикала.

– Может, он геронтофил? А потом… Тридцатилетнему парню Милка и впрямь подгнившей сосиской покажется. А если богачу семьдесят или даже шестьдесят? Для такого Мила сладкая ягодка!

Я молча теребила скатерть. Верно. На каждый товар есть свой купец, и не правы те сорокалетние женщины, которые с горечью говорят:

– Все. Больше я никому не нужна. Сегодня ехала в метро, так ни одна сволочь внимания не обратила.

Бабоньки, вы небось по привычке пытаетесь поймать улыбки молодых парней, а вам, кисоньки, следует сменить, так сказать, целевую аудиторию и обратить взор на дядечек, стоящих на пороге пятидесятилетия. Вот в этой среде снова увидите восхищенные лица. Неприятно осознавать, что твои кавалеры дедушки? Ну, не надо капризничать, еще не вечер, ночь наступит позднее, когда поймете, что кавалеры просто физически отсутствуют, они вымерли. Вот в девяносто лет надеяться не на что. Хотя… Вспоминается мне одна история.

Моя подруга Оксана замечательный хирург, она помогла тысячам больных людей, но увы, Ксюня работает в обычной городской больнице и получает скромные деньги. Поэтому она никогда не отказывается от любой возможности подработать. Не так давно Оксанка пристроилась в дом престарелых, ездит туда пару раз в месяц для оказания старикам помощи, чаще всего ерундовой. Кто-то из бабушек занозил палец, кто-то мучается от фурункула… Оксана человек жалостливый, поэтому она не только размахивала скальпелем, но еще и вела с престарелыми людьми беседы. Одна из старушек, девяностопятилетняя Елизавета Михайловна, как-то раз сказала ей:

– Милочка, у нас на этаже новый жилец, Сергей Никанорович. Такой странный! По ночам ходит по коридору, стучит в мою комнату, право, я в смущении.

Оксана не поленилась потом сбегать к главврачу и рассказать об услышанном.

– Ерунда, – отмахнулся эскулап, – Никанорович тихий, никому зла причинить не может.

Решив успокоить Елизавету Михайловну, Ксюня поднялась наверх и поскреблась в дверь.

– Войдите, – отозвалась старушка.

Оксанка вошла в спальню и удивилась. Елизавета Михайловна была одета в белую кружевную блузочку, морщинистую шею старушки украшали яркие бусы, волосы топорщились от лака.