Чтение онлайн

– Восемь, – воскликнул Илья, – а за эту сумму я еще могу познакомить вас с руководством канала СТС. Вы не верите? У меня такие связи!

Я покачала головой и прибавила шаг.

– Семь, шесть, пять, четыре, – ныл Илья, плетясь сзади.

В конце концов мошенник, пытавшийся найти денег на выпивку, мне надоел.

– Послушай, – рявкнула я, – ступай себе мимо! Ничего мне не надо.

– Сестру же снять намеревались.

– Нет.

– В главной роли!

– Уже не хочу.

– У меня и сценарий сесть.

Бывают же такие люди, настоящие репейники!

– Кофе угостите, – застонал Илья, – эспрессо хочется.

– Бог подаст, – ответила я.

– Постойте.

– Ну что еще?

– Давайте расскажу, почему мой папенька, старый пидор, Звонареву снимать начал.

Я вздрогнула.

– А ты откуда знаешь, о чем мы с Никитой беседовали? Подслушивал?

– Эка тайна, – промямлил Илья и поморщился, – шел в ванную и услыхал. Голос у предка въедливый, прямо в мозг втыкается. Всегда его разговоры слышу, оно бы и ни к чему, само получается. Угостите кофейком, все и выложу.

– Заходи, – кивнула я.

Устроившись за маленьким столиком, Илья потер руки и велел хмурой официантке:

– Ну-ка, быстроногая лань, сгоноши мне коньячку в графинчике и кофе покрепче, двойную порцию по крепости и объему.

– Только после того, как деньги покажете, – гавкнула подавальщица, – вас вообще-то не велено на порог пускать.

Илья начал покрываться синими пятнами, но я быстро вытащила из кошелька кредитку и, помахав ею перед носом девицы, сказала:

– Порядок, я угощаю его.

– Конечно, конечно, – засуетилась девчонка и унеслась.

– Мы договаривались лишь о кофе, – напомнила я.

– Жаль бедному сироте рюмочку налить? – жалостно улыбнулся Илья.

– Быстро рассказывай, что знаешь о Звонаревой, – вздохнула я, – и давай договоримся: сейчас ты лакомишься кофейком, хочешь с пирожными, хочешь – с булочками, могу покормить обедом, но спиртное выпьешь лишь после того, как закончишь повествование.

– Значит, я стану смотреть на графинчик, а попробовать не смогу? Это жестоко! – насупился пьянчуга.

Я поманила официантку.

– Девушка, несите нам кофе и сладкое.

– Есть я не хочу, – заявил Илья.

Действительно, алкоголики, как правило, страдают отсутствием аппетита.

– Значит, тащите эспрессо ему, мне латте и яблочный пирог с ванильным кремом, а коньяк подадите, когда велю.

Официантка понимающе кивнула.

– Вы просто фашист, – возмутился Илья.

– Давай, приступай, – отмахнулась я от обвинений, – а то никакого горячительного не будет, впрочем, если рассказ окажется интересным, приобрету для тебя полную бутылку.

– Я такое знаю! – воскликнул Илья. – Ням, конфетка.

– Ты не тяни, – потеряла я остатки терпения, – выкладывай информацию скорей.

Младший Волк ухмыльнулся и завел рассказ. Сначала он жаловался на злодейку-судьбу, лишившую его в детском возрасте матери.

– Сирота я, сирота, – со слезами в голосе причитал Илья, – никому не нужный, лишенный тепла родительского, заботы и ласки. Отец только о себе думал: съемки, экспедиции, бросил меня, бедного, без внимания. Отчего я пью? От горя и тоски…

Мне быстро надоели стоны, поэтому я спросила:

– Тебе сколько лет?

– Сорок, а что?

– Да то, что в этом возрасте многие люди сироты. Мог бы и работать пойти!

Сказав последнюю фразу, я моментально пожалела о ней, а Илья, воспользовавшись моей оплошностью, принялся педалировать иную тему.

Он гениальный, но непризнанный режиссер, может снимать потрясающие картины, но в нашем кинобизнесе двух Волков не надо. Отец задавил карьеру сына! Не позволяет мальчику развиваться, лишил его возможности реализоваться, вот почему Илья пьет! От горя и тоски, живет, никому не нужный, мама умерла, он сирота…

– Ты о Звонаревой рассказывай, – снова прервала я нытье пьянчуги, – а то не видать тебе коньяка, как собственных ушей.

– Ладно, – неожиданно легко перешел к нужной теме Илья, – отец мой ханжа, не пьет вообще! Ну лишь по праздникам, грамм пятьдесят. Скажи, идиот?

Я только вздохнула. Жаба не поймет лебедя, они живут в разных плоскостях.

Никита, в отличие от Ильи, совершенно не балуется горячительными напитками. Одно время, правда, отец держал в доме бутылки, для гостей, но потом, сообразив, что сын-алкоголик регулярно пользуется баром, вынес из дома все, пахнущее спиртом, даже одеколона в ванной не стоит.

Представляете теперь, как удивился Илья, когда однажды, открыв отцу дверь, обнаружил того пьяным в лоскуты.

– Папа! – пораженно воскликнул он.

К тому времени отношения между Ильей и Никитой были безнадежно испорчены. Младшему никогда не приходило в голову говорить старшему ласковое «папа», но удивление было столь велико, что Илья внезапно превратился в маленького растерянного мальчика.

– Пошел вон, ублюдок, – проревел всегда интеллигентный Никита и рухнул в коридоре у вешалки.

Илья и домработница перепугались еще больше. Кое-как они подняли каменно-тяжелое тело главы семьи и уложили на кровать.

Пораженный до глубины души Илья в тот вечер сам не стал прикладываться к бутылке, лег спать трезвым. Но утром он испытал еще большее удивление: не успели большие часы в кабинете пробить семь раз, как в дверь позвонили, и в прихожей появился Олег Ремизов, самый близкий приятель Никиты. Увидав Ремизова, Илья просто лишился дара речи.

Дело в том, что Олег много лет назад попал в автомобильную катастрофу и с тех пор ездит в инвалидной коляске. Ремизов работает переводчиком, он востребован и имеет неплохой заработок, но Москва не приспособлена для человека, которого злая судьба лишила возможности двигаться самостоятельно. Двери в лифты узкие, пандусы повсеместно отсутствуют, о том, чтобы спуститься в метро, и речи быть не может. Ремизов основную часть времени проводит на даче, рукописи для перевода ему присылают с курьером. Никита часто встречался с Олегом, ездил к нему за город, когда-то брал с собой и маленького Илью, но Олег приехал на квартиру к старому другу лишь один раз, в день смерти жены Никиты. Илья, хоть и был совсем крошкой, очень хорошо помнил, как после поминок двое крепких мужчин на руках снесли Ремизова вниз, инвалидная коляска не вошла в лифт и не проехала по лестнице. И вот сейчас Олег вкатывается в холл, теперь у него было импортное кресло на колесах, узкое, компактное, легкое.

– Где Никита? – сурово спросил он.

– В кабинете или спит еще, не знаю, дядя Олег, – растерянно пробормотал Илья.

Ремизов молча порулил по коридору, а Илья в глубокой задумчивости отправился на кухню, но до пищеблока пьяница не добрался, его мучило жуткое любопытство. Что случилось у отца? Отчего он вчера назюзюкался до потери пульса? С какой стати затворник Ремизов покинул свою фазенду?

Сняв тапочки, Илья на цыпочках подкрался к двери комнаты отца и приник ухом к замочной скважине.