Чтение онлайн

«Гангстерские дела очень шокировали публику и полицию в то время, — вспоминает Дейв Вуд. — Местная мафия была влиятельной, и никто даже не смел им перечить».

Фактически такая же гангстерская война послужила толчком для создания фильма «Бурный понедельник», в котором сам Стинг сыграл главную роль спустя двенадцать лет.

Приблизительно в то же время ведущий гитарист Джон Хедли поспорил с руководством «Last Exit» и был заменен на спокойного Терри Эллиса. Ронни и Стинг все еще делили между собой вокальные номера на сцене, но становилось ясно, что Стинг более талантлив в пении.

Неизбежно Ронни Пирсона все более и более волновало то, что его «забивает» Стинг, вечно одержимый и неутомимый. Терри Эллис объясняет: «Я, собственно, полагал, что Ронни был из них лучшим певцом. Голос Стинга уж слишком высок. Но он постоянно выскакивал вперед, был чересчур настойчив».

Спустя пару лет Терри Эллис увидел Стинга в Торквее, когда у него было летнее выступление с Силлой Блэк, и Стинг появился в одном из первых представлений «Полиции». Эллис откровенничает: «Стинг был крайне уверен в себе, даже самоуверен. Мы с ним поговорили, и я мог сказать, что он был более всего заинтересован своей карьерой и вряд ли чем-то еще (о чем бы мы ни говорили). Я припоминаю: он не задал мне ни одного вопроса».

В возрасте двадцати трех лет Стинг не был тем симпатичным, уверенным в себе человеком, каким он является сегодня. Он стоял всегда немного сгорбившись. Волосы у него были тонкие и засаленные. В неряшливой бороде, которую он тогда носил, можно было заметить крошки от завтрака. Несмотря на все это, он был просто ходячим неповиновением в сравнении с другими членами «Last Exit». Его решительность и даже жесткость скрывали неуверенность, созданную тем, что многие говорили о его недостаточной привлекательности, хотя Стинг и был уверен в себе.

Как раз перед рождеством 1974 года «Last Exit» принимала участие в рождественском шоу университетского театра, под названием «Рок-рождение» — мюзикл, написанный ветераном поп-музыки Тони Хэтчем. Роль девы Марии исполняла темноволосая двадцатисемилетняя актриса по имени Фрэнсис Томелти — дочь киноактера-ветерана Джозефа Томелти.

Вначале Фрэнсис нашла Стинга замкнутым, надменным и довольно-таки самопогруженным, хотя он сразу же заинтересовался ее мягким ирландским акцентом и спокойствием. Между ними пробежала искра, но, скажем так, неба она не озарила. Во всяком случае, как она признала позлее, она предпочитала ведущего гитариста. Однако на премьере рождественского шоу, которое состоялось в день их знакомства, Стинг нашел повод поговорить с Фрэнсис.

Через несколько дней после их первой встречи за кулисами в университете Стинг уговорил Фрэнсис позволить ему прийти к ней, чтобы сыграть для нее некоторые из его последних композиций. Это была банальная уловка, но она явно сработала. Фрэнсис вспоминает: «Всё было так: я готовила ему тосты с сыром, пока он пел мне серенады на гитаре».

Стинг позже допускал: «Музыка была существенной частью процесса обольщения. Она все еще действует на большую группу людей. Спойте серенаду всем этим птичкам, и они уже не против принести тебе свои тела».

Фрэнсис однако не была просто «какой-то там птичкой». Она была мужественной девушкой, выросшей на жестоких улицах Андерсонстауна, в Северной Ирландии. Она была более заинтересована в обсуждении ИРА, АОО [10] и британской армии, чем любимых мелодий Стинга. Но тогда Стинг очень много знал об «этом движении» и был очень доволен, что у них так много общего.

Когда закончился показ «Рок-рождения», Фрэнсис вернулась в Лондон, чтобы играть в пьесе, как она планировала. У Стинга было разбито сердце, и он решил начать мотаться между Севером и Югом по выходным дням. Иногда ему приходилось путешествовать в такие места, как Эдинбург или Шеффилд, поскольку Фрэнсис гастролировала там с новой пьесой. Вернувшись в Лондон, Фрэнсис получила следующую роль — в детском телесериале под названием «Тут негде прятаться».

На протяжении всего этого времени Стинг умудрялся не нарушать своих обязательств по отношению к «Last Exit», которую теперь регулярно приглашали поддерживать более известные группы, проезжающие через северо-восток, такие, как «Osibisa», «Zzebra», «Coloseum» и причудливый проект под названием «Tubular Bells» («Трубчатые колокольчики») Майка Олдфилда, который представлял гитариста по имени Энди Саммерс. Однако в то время Энди не познакомился со Стингом.

Через месяц после того, как начались их отношения, Стинг спросил самоуверенную Фрэнсис, что же такого она в нем нашла. «Я же просто обычный учитель из Ньюкасла», — говорил он. Фрэнсис ответила: «Нет, ты не тот, каким пытаешься казаться». На что Стинг парировал: «Это и не то, каким я вижу себя».

Несмотря на это замечание, Фрэнсис находила, что молодой Стинг был очень «закрытым», слишком юным для своего возраста, и очень неопытным с девушками, хотя и хвастался своими возможностями и победами. «Я только надеялась, что он вырастет и станет тем мужчиной, которого мы видим сейчас», — комментировала она позже.

«Last Exit» вошла в жаркую северо-восточную атмосферу рок-соревнования «Melody Maker» [11] , но однажды потеряла свой шанс, так как некоторые из участников группы просто не смогли появиться в нужный день. Они также прослушивались для телевизионного шоу Тайн-Тис [12] , которое называлось «Джоди Син». Продюсеры шоу долго упорствовали: музыка «Last Exit» казалась им слишком необычной, чтобы использовать ее в рамках программы.

Стинг продолжал выступать с «Last Exit» по вечерам в среду в «Госфорт Отеле». Болтовня, звон пивных кружек — вдруг группа тихонько начинает играть. Стинг шепчет в микрофон со страстью, которая погружает в молчание всю аудиторию, состоящую из сотни зачерствевших выпивох. «Ты и я любим друг друга… Я горю для тебя». Эта чувственная, пылающая песня, с медленным крещендо до сих пор любима многими.

Компании грамзаписи регулярно посещали Северо-восток, чтобы увидеть эту группу и снова уезжали, совершенно сбитые с толку. Ронни Пирсон объясняет: «Они никак не могли определить, что за музыку мы играем. Нас нельзя было классифицировать».

«Last Exit» продолжала свою деятельность, но все чаще обнаруживала себя в центре то одной, то другой проблемы. В одном маленьком клубе, как раз за пределами Гейтсшеда, они столкнулись с группой агрессивно настроенных шахтеров, и Стинг сделал роковую ошибку, начав спорить с аудиторией, когда не получил того отклика, которого ждал. Ронни Пирсон объясняет: «У них у всех есть свои объекты любви и ненависти, а Стинг начал их задевать. Ну нельзя этого делать в определенных местах! Я услышал, что они собираются сделать с нами после шоу.

Затем появился дружелюбно настроенный полицейский, якобы потому что некоторые из автофургонов рядом с клубом были неправильно припаркованы. Вдруг Стинг разразился своей собственной версией «Смеющегося полицейского», и все вокруг начали истерично смеяться. Крепкие ребята в конце концов позабыли о своих угрозах, и мы все вместе отправились домой».

В процессе работы «Last Exit» также пыталась попробовать себя в серьезном деле — самостоятельно записать пробный альбом, чтобы потом предлагать его различным записывающим компаниям. В период между февралем 1975 года и январем 1976 года мы проводили много времени в студии «Импульс» Дейва Вуда в Уоллсенде, которая находилась всего лишь в нескольких сотнях ярдов от старого дома семьи Стинга.