Чтение онлайн

Особым развлечением всегда были посещения футбольных матчей «Ньюкасл Юнайтед» и наблюдения спусковых корабельных стапелей на соседних судоверфях.

Брат Филипп хорошо помнит эти дни. Он делил одну спальню со Стингом, и оба мальчика страшно не любили тех дней, когда отец заставлял их идти и помогать ему в молочной. «Телефон звонил в самое неподходящее время утром, после того как отец уходил на работу. Это означало, что кто-то из работников не явился к началу смены, и поскольку Гордон был самым старшим, ему приходилось идти и помогать», — вспоминает Филипп.

Стинг был очень нужен отцу для доставки молока, так как у него были большие руки и он мог нести сразу по десять бутылок к большому удивлению своего маленького брата и сестер. Однако его часто пожирала зависть к другим детям, работающим с отцом. Они, казалось, были любимчиками Эрнеста, а Гордон был лишь неуклюжим, долговязым сыном.

Все это означало, что Стингу приходилось бороться с удвоенной силой за любовь своего отца. И это в конечном итоге вдохновило его попытаться добиться успехов в учебе и спорте. Стингу особенно нравилось плавать, и он тратил свои три пенса каждый вечер в местной купальне. Матери его это тоже нравилось, потому что это был единственный способ помыться. Стингу не давал покоя яростный дух соперничества, и он часто устраивал неофициальные соревнования в бассейне с любыми мальчишками, даже с теми, кто был старше него.

В возрасте семи лет Стинг стал служкой у алтаря в римско-католической церкви святого Колумба, и ему пришлось выучить полностью всю службу на латыни, а также научиться выглядеть невинным как херувим на протяжении всей мессы.

Сначала ему и в голову не приходило ставить под сомнение мудрость церкви, и он наслаждался тем, что пел так громко, насколько мог, притворяясь, что в совершенстве знает латынь.

В школе Стинг преуспевал в английском, но вряд ли еще в чем-либо. Он удивлял учителей (хотя ему было всего восемь лет) своей способностью писать предложения, совершенные по своей конструкции, практически без ошибок. Однако в течение всего школьного времени он в основном предавался мечтаниям.

Интерес Стинга к литературе был взращен двумя годами ранее, когда он стал особенно близок со своей бабушкой Агнес Самнер, единственным «культурным созданием» в семье. Она познакомила пятилетнего Стинга с «Островом сокровищ» и потом поощряла своего внука к чтению множества других книг и журналов, таких, например, как сатирический «Punch», который всегда находился в ее доме.

Стинг читал все, что попадалось ему под руку. Он любил печатное слово и перечитывал любимые отрывки из книг снова и снова, просто ради удовольствия.

Эта любовь к чтению немного отдалила Стинга в это время от его приятелей по играм. Они предпочитали гонять мяч и не хотели копаться в книгах. Вскоре Стинг потерял интерес к командным играм. Он предпочитал индивидуальные устремления и все более увлекался музыкой. Его самая ранняя работа «Воспоминание Лорентайна», как он ее называл, — о том, что он сидит под фортепьяно дома, слушая, как его мать играет танго. «Она была очень способной, но вскоре бросила это занятие. Судьба? Я не знаю почему…»

Стинг и сам пытался играть на фортепьяно, как только начал дотягиваться до клавиш. Он был убежден, что как только он начнет ударять по ним, то сразу же получится музыка. Именно такое отношение к музыке сохранилось у него до настоящего времени.

Юный Стинг постоянно напевал себе под нос песни. В начальной школе он бегал по площадке для игр, а в его голове вертелись мелодии собственного сочинения. Он просто не мог выбросить из головы некоторые свои творения, однако в доме не было никого, кто предложил бы ему подумать о музыке, хотя бы как о хобби.

Когда Стингу было восемь, его дядя Джон эмигрировал в Канаду и оставил свою гитару в доме семьи Стинга. Глаза Стинга просто загорелись, когда он увидел ее, и он попросил у родителей разрешения взять ее. Вскоре он научился играть несколько популярных мелодий и начал исполнять их для родственников. «Иногда он просто сводил нас с ума своей гитарой», — вспоминала Одри спустя годы.

Эрни Самнер в конце концов согласился позволить Стингу брать уроки игры на гитаре просто для того, чтобы вся остальная семья могла обрести мир и покой. «Я направил его к известному учителю музыки по имени Бьянти. Я помню, что это стоило десять шиллингов в час — очень дорого по тем временам. Вы можете представить, как я был сердит, когда мистер Бьянти позвонил мне, чтобы сказать: «Ваш сын тратит мое время и ваши деньги. Его нельзя научить!» — вспоминал Эрни спустя годы.

Проблема была в том, что Стинг не очень-то хотел играть те мелодии, которые, как полагал его учитель музыки, вполне приемлемы для обучения. Он не вернулся к мистеру Бьянти, а Эрни Самнер, конечно же, не собирался выбрасывать деньги на другие уроки.

Однако Самнеров заботила не одна лишь «совершенная» игра Стинга на гитаре. К девяти годам он был чрезвычайно высоким, и в школе с ним обращались как с чудом природы. Дома он также страдал от множества странных комментариев в свой адрес.

Все еще одетый в шорты, несмотря на свой рост, Стинг выглядел смешно — долговязый, неуклюжий шест. Неудивительно, что в конце концов к нему прилипла кличка Ларч (это имя эксцентричного дворецкого из комического телевизионного шоу ужасов «Семья Аддамсов»). В школьной футбольной команде Стинг был поставлен в ворота на том основании, что он высокий и вряд ли пропустит мяч, который летит в его ворота. К сожалению, они ошибались. Он был мечтателем и часто вовремя не выходил из этого состояния, чтобы воспрепятствовать мячу, и пропускал даже самые «мягкие» голы. Непривлекательная внешность Стинга и постоянные подколки со стороны школьных товарищей привели юношу к тому, что он замкнулся в себе. Он начал скрывать свои желания, не проявлял характер и не высказывал свое мнение по поводу некоторых вещей из страха, что всё это может привести его к неприятностям. И в результате получилось так, что у Стинга было очень мало настоящих друзей в детстве. Казалось, никто его не понимал. Фактически любимые телевизионные персонажи были ему ближе окружающих людей, а это еще более озадачивало тех, кто находился рядом с ним.

Однажды он смотрел телевизор со своим другом по имени Кевин, шел вестерн под названием «Бронко Лейн». В одном эпизоде ковбой по имени Тендерфут (герой другого приключенческого сериала) появился в этом фильме в качестве второстепенного героя. Однако на другом канале в это же время Тендерфут играл в своем собственном фильме, и Кевин спросил Стинга: «Как же этот ковбой может быть на двух каналах одновременно?»

Стинг посмотрел на своего друга недоверчиво и подумал: «Ты не очень-то умен, не правда ли? Ты просто глуп». Затем он объяснил Кевину, что ни одна из этих программ не передается в прямом эфире.

Пристрастие Стинга к телевидению также разожгло в нем естественное любопытство к некоторым вещам. Однажды он смотрел программу о прыжках с трамплина и стал расспрашивать об этом своих родителей. «Это то, чем занимаются состоятельные люди», — последовал сдержанный ответ отца. Классовое неравенство сорок лет назад ещё существовало в местах типа Ньюкасла и было весьма ощутимым.

Все чаще Стинг обнаруживал, что ему приходится опускаться до того же уровня, что и его окружение. Это делалось для того, чтобы его друзья и семья не обращались с ним, как с каким-то чудаком из за того, что у него были глубокие знания или понимание таких вещей, о которых они и не подозревали.