Чтение онлайн

Классическая вспышка произошла, когда группа фотографировалась с Аланом Баллардом для «Сан». Стинг рассказывает эту историю: «Он сказал мне: «Стинг, ты не мог бы выйти чуть вперед?» Я так и делаю. (Жесткая американская интонация.) «Мне это не нравится. У нас и так полно Стинга на переднем плане». И я покорно стою позади Стюарта. Я не хотел играть в эту игру. Я не мог выносить этого чувства, что продолжается эта гонка за позицию. Это было печально».

Стюарт позволил обнародовать свои чувства в одном интервью, когда он признал: «Мне наплевать, супермен Стинг или нет! От этого он не становится лучше, чем я!»

Позже основатель группы и ее член также допускал: «Это правда, что он опасен, когда рядом. У него склонность поедать людей, потому что у него такая невероятно высокая отдача во всем, за что он берется. Я имею в виду, посмотрите на этого парня — талант, голос, ум, личность, внешность. Это все суммируется, и если у тебя нет высокого мнения о себе, будет чрезвычайно трудно работать с ним изо дня в день».

Затем Стюарт сделал очень впечатляющий комментарий: «У меня есть мои музыкальные способности и способность быть довольным собой. В некоторых случаях я в этом даже лучше, чем Стинг. Мне легче улыбаться, чем ему. Я умудряюсь часто держать нос вверх».

Самым характерным показателем того, насколько соперничество между членами группы зашло далеко и стало известно как внутри музыкального мира, так и среди самых преданных поклонников группы, явился тот момент, когда Стюарт получил письмо от одного фэна, в котором говорилось: «Я ненавижу Стинга и ненавижу Энди, вы единственный самый симпатичный». Была ли оздоровительной для группы эта трещина?

Когда Стинг был признан номером один в журнале «Смэш Хитс» по проведенному опросу о самой популярной личности у поклонников, а Стюарт был пятым, этим было все сказано, хотя даже те, кто самым тесным образом работали с группой, все еще настаивали, что Стинг вовсе не главный в группе. «Это вовсе не группа Стинга», — сказал специалист по звуку и менеджер по гастролям известный Ким Тюрнер. «Он бы никогда не был там, где он сейчас, если бы не Энди и Стюарт. Я бы не хотел видеть, как он пытается господствовать в группе, да и другие ему бы не позволили этого».

Стюарт, чувствующий эту игру за власть, которая становилась болезненно очевидной всем, кто имел к ним отношение в то время, утверждал: «Стинг не забрал у меня мою группу. «Полиция» — все еще моя группа и я буду продолжать писать на стенах «Полиция» до тех пор, пока кто-то не заберет ее у меня».

Энди соглашался: «Каждый из нас сам для себя, и мы достигли так много потому, что наши «я» всегда были сильными. Этим наше трио и держится».

Но напряженные отношения внутри группы начали превращаться в открытую вражду. И никто этого не отрицал. Казалось, что способствуют успеху.

Стинг говорит: «Я дрался до крови за то, что я хотел. Я был зациклен на этом. У Стюарта характер очень похож, и между нами было множество конфликтов».

Стюарт был даже более прямолинейным: «Стинг был очень агрессивным и бил шпорами по самым уязвимым людским местам. Однако в момент пика успеха «Полиции» скандалы воспринимались как приправа, несмотря на горький привкус. Стинг говорил: «У меня были ужасные скандалы со Стюартом. С одной стороны, я мог сказать ему: «Я тебя люблю» — и он мог сказать мне то же самое». «Интересно, — добавляет Стинг, — я бы не сказал этого Энди, хотя, вероятно, его общества я искал больше, и он очень хороший друг».

Война слов будет продолжаться еще некоторое время. Я не могу вынести потерю тебя.

Когда началось противостояние среди членов группы «Полиция», Майлз Копленд сохранял дипломатическую дистанцию между воюющими сторонами. Он был абсолютно удовлетворен тем, чего группа добилась: ведь это то, к чему он стремился. На протяжении всего пути он сыграл огромную роль, практически перевернув традиции музыкальной индустрии.

Как менеджер группы, Майлз был склонен находиться в основном в стороне от внимания средств массовой информации, но он был горд небольшим количеством статей, написанных в то время о нем. «Один репортер сказал, что я был как электродвигатель, работающий на бешеной скорости», — делился он радостью.

«Лос-Анджелес Таймс» назвала его «Полковником Томом Паркером Новой Волны». Майлз обожал это сравнение, так как оно поставило его на один уровень с легендарным менеджером Элвиса Пресли, Стингу тоже нравился этот комплимент, ставивший и его на высокую ступень.

Другие, встречавшиеся с Майлзом Коплендом, считают, его совершенно не материалистом и человеком, далёким от условностей и церемоний, от разделения труда. «Если он увидит грязь, он ее уберет», — замечали некоторые.

Майлз часто производил впечатление, будто он груб, потому что не мог выносить бессмысленных разговоров. Однако правдой остается то, что с ним гораздо более интересно было говорить о деле, чем о людях, с которыми он работал. Один из его сотрудников, Вермильон Сэндз, прокомментировал: «Разговаривать с Майлзом — это иногда как будто разговаривать со своим отцом. Он как военачальник. Ты идешь к нему по любому поводу. Но он умеет затевать ссоры; у него чудовищное чувство гнева. Я не могу сказать, что он склонен к насилию, я никогда не видел, чтобы он когда-нибудь ударил человека, но уж несколько телефонов он разбил — это точно».

Несмотря на столкновения со Стюартом, Стинг оставался в очень хороших отношениях с Майлзом и имел о нём весьма интересное мнение: «Если бы Майлз родился в предыдущем веке, он бы был пресвитерианским священником, проповедником адского пламени и проклятия».

Стюарт менее определён в своих чувствах к брату: «Майлз замечательный человек. Или, скорее, он замечательный, но я не уверен, человек ли он. Он, может быть, робот, запущенный Стратегическими воздушными силами в конце войны».

Стюарт утверждал: «Да, Майлз честен. Я не имею в виду, что он даже изредка не говорил нам неправду. Говорил. Каждый в рок-н-ролле это иногда делает. Но он не воровал!»

Образ жизни Майлза безусловно не отражает те миллионы фунтов, которые он заработал на успехе «Полиции». Он не пил, не курил, а его отношение к наркотикам всегда было абсолютно пуританским. Он редко покупал какую-то одежду и обычно влезал в скромные по цене свитера, пиджаки и брюки из магазинов готового платья.

Естественно, что отношения между Майлзом и Стюартом были временами трудными. Стюарт прокомментировал: «Как и за любым менеджером, за Майлзом надо было следить. С ним надо было говорить раз в неделю, сообщать, что происходит, а он даст очень проницательный совет относительно следующего шага. Он очень хорош в общей стратегии, но плох в том, что касается важных деталей».

Майлз прекрасно знал о спорах, происходящих в трио, и во многом ослаблял напряжение, способствуя успеху группы. «Чем больше что-то получается, тем меньше это получается вместе — в некоторых случаях. Это неизбежно. И группа собирается как-то примириться с этим. Также и я. Если бы я собирался по двадцать четыре часа в сутки присматривать за «Полицией», мне бы пришлось нанять еще десять человек и удвоить мои комиссионные. Группа не собирается платить мне больше, так что придется принять все это как есть. Мы всегда были немного ненадежными. Я не тот парень, который следит за каждой мелочью, выжимает каждый пенни из спонсора. Он делает три-четыре лишних сотни долларов, так что? Чем больше он делает, тем больше я делаю в итоге. Важно то, где мы сейчас находимся».