Чтение онлайн

– О, Господи, – сказал консул, осторожно откидываясь на подушки. – мы тут слышали такие истории о том, как французы присоединялись к вам, как французы тонули, как пострадали алжирские суда, как десятки верфей были охвачены пламенем. В море сейчас только корсары с востока, а все местные заперты во внутренней гавани. Но вернемся к сути дела: если у вас не было последних новостей отсюда, вы не могли знать, что ситуация полностью изменилась и что мое влияние на дея больше не имеет значения. Он был задушен янычарами, а несколько дней спустя они избрали новым деем своего нынешнего агу, Омара-пашу. Я едва с ним знаком. Его мать была турчанкой, и он одинаково свободно говорит по-турецки и по-арабски, и немного по-гречески, хотя не умеет читать и писать, но у него репутация умного человека с очень сильным характером, что, должно быть, правда, иначе его бы не выбрали.

– Меня очень тревожит то, что вы рассказываете. А есть ли у вас новости о союзниках?

– Насколько я понимаю, русские и австрийцы все еще очень медленно продвигаются вперед. Они до сих пор разделены огромными пространствами с горами, реками и болотами, а также сильным взаимным недоверием.

– Как вы думаете, сэр, можно ли будет в ближайшее время организовать встречу с новым деем? Возможно, завтра?

– Боюсь, что нет. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Дей охотится на льва в Атласе, это его любимое занятие, а его визирь, если и не с ним, – охота на льва ему не по вкусу, – то в ближайшем удобном оазисе.

– Господин консул, – сказал Стивен после небольшой паузы. – не кажется ли вам, что для такого узурпатора неразумно отправляться охотиться на львов через несколько недель после прихода к власти и, таким образом, оставлять свою столицу беззащитной для врагов и соперников, которые неизбежно должны были появиться после переворота?

– Согласен с вами, это кажется абсурдным, но Омар – особенный человек. Он вырос среди янычар и знает их вдоль и поперек, и несмотря на свою неграмотность, он очень успешно руководил тем, что можно было бы назвать разведывательной службой бывшего аги. Я считаю, что он совершает это путешествие по Атласу, чтобы узнать, кто из янычар начнет объединяться в группы в его отсутствие. У него повсюду есть осведомители, и я убежден, что, когда он сочтет момент подходящим, он тихо вернется, соберет тех, кто предан его интересам, и снесет десяток честолюбивых голов.

Джейкоб, до сих пор не принимавший никакого участия в разговоре, если не считать кивков и улыбок, свидетельствовавших о его внимании, при этих последних словах решительно произнес:

– Да, я тоже так думаю.

– Скажите, сэр, – спросил Стивен. – насколько влиятелен визирь?

– Мне кажется, что его влияние очень велико. Он возглавляет администрацию нынешнего дея и является его главной опорой; это очень умный и образованный человек с большими связями в Константинополе. Хотя, как вам известно, деи уже давно только номинально подчиняются Блистательной Порте, титулы, ордена и награждения от султана имеют здесь вполне реальную ценность, особенно для таких людей, как Омар, и, кроме того, Хашин знаком с многими высокопоставленными людьми в мусульманских государствах Африки и Леванта. Добавлю, что он свободно говорит по-французски.

– В таком случае, – сказал Стивен. – мне кажется, нам с доктором Джейкобом следует как можно скорее отправляться в Атлас и встретиться если не с самими деем...

– Обращение к самому дею без официального статуса или прежнего знакомства противоречило бы местному этикету. Могу я посоветовать вам обратиться к визирю?

–... то с визирем, чтобы сделать все, что в наших силах, для предотвращения отправки золота, которое может очень сильно повредить нашему положению в этой войне. Вы полагаете, что его нельзя подкупить?

– Честно говоря, я не знаю. Но в этих местах, как вам прекрасно известно, к подаркам всегда относятся благосклонно. Я видел, что он носит на своем тюрбане аквамарин. Ох, ох... – консул нагнулся вперед, и его лицо исказилось от боли. Они перевернули его на бок, раздели, осмотрели и нашли источник спазма. Джейкоб уже собирался открыть дверь, когда появилась крайне встревоженная леди Клиффорд. Джейкоб спросил, как пройти на кухню, приготовил очень горячую припарку, приложил ее пациенту и вышел в город, вскоре вернувшись со склянкой настойки опия.

– Лауданум, – прошептал он Стивену, который кивнул и попросил принести ложку; приподняв голову бедного консула, он дал ему дозу лекарства и осторожно уложил его обратно.

Через некоторое время консул произнес:

– Благодарю вас, господа. Я уже чувствую, как боль уходит... Боже, какое облегчение! Моя дорогая Изабель, у меня никогда не было такого короткого приступа. Как ты думаешь, не могли бы мы все выпить по чашечке чая или кофе, если эти джентльмены его предпочитают?

Когда они пили чай, во внутренней гавани через совершенно равные промежутки времени раздались выстрелы из орудий, всего двадцать один: это коммодор Обри салютовал замку. И едва эхо двадцать первого выстрела затихло на стенах, башнях и батареях порта Алжира, как все укрепления, обращенные к морю, ответили оглушительным грохотом, где один залп сливался с другим, поднимая поистине чудовищные клубы порохового дыма, поплывшего над водой.

– Боже мой! – воскликнула леди Клиффорд, отнимая руки от ушей. – Я никогда раньше не слышала ничего подобного.

– Это новый ага проявляет свое усердие. Если бы он не выстрелил из всех имеющихся орудий, дей бы его посадил на кол.

– А сколько всего орудий салютовали, как вы считаете? – спросил Стивен.

– От восьмисот до тысячи, – сказал консул. – Некоторое время назад я пытался их посчитать, но моего человека остановили как раз перед батареей Полумесяца, что было для него только лучше, поскольку там на цепях держат львов и леопардов, с которыми могут справиться только сами артиллеристы. Насколько я помню, он досчитал до восьмисот сорока. Я могу вам передать копию составленного им списка, если вам это интересно.

– Спасибо, сэр, вы очень любезны, но я бы предпочел не рисковать тем, что меня застанут с такой бумагой, – это почти верная гарантия того, что меня посадят на кол, а затем скормят львам и леопардам. Кроме того, в том путешествии, которое мы планируем, мы сможем увидеть львов и леопардов в их естественной среде обитания. Если вы не слишком устали, сэр, после этого жестокого приступа, – похожего на случай ишиаса, но который может оказаться, я бы не сказал легким, но, по крайней мере, более скоротечным и менее опасным заболеванием, – если вы не слишком устали, давайте поговорим о средствах, пункте назначения, мулах и даже, Боже сохрани, верблюдах, охранниках, припасах и всем остальном, о чем вы сочтете нам нужным рассказать, исходя из вашего гораздо более богатого опыта.

– Я совсем не устал, благодарю вас, после вашего чудесного лекарства, превосходной припарки, которая все еще меня так приятно согревает, и, прежде всего, таких утешительных слов. Но, полагаю, вы не упомянули, что вам нужен драгоман?

– Нет. Доктор Джейкоб с детства говорит на арабском и турецком языках.

– О, отлично, – сказал консул, поклонившись. – Так даже лучше. Что касается средств, то, конечно, консульство может выдать вам тысячу фунтов, если вы считаете, что путешествовать с таким количеством золота безопасно. А что до пункта назначения и, конечно, необходимого проводника, то нам нужно взглянуть на карту. Несомненно, можно будет нанять лошадей, вьючных мулов, а на некоторых участках, полагаю, и верблюдов; я поговорю со своим старшим конюхом. Охрана, возможно, и не так уж необходима, поскольку дей и его сопровождающие совсем недавно прошли этим же путем, но мне было бы жаль отправлять вас в путь без нее.

– Могу я замолвить слово за турок? – спросил Джейкоб, во второй раз приняв участие в беседе. – Может, они и не блистают как правители, но обычные турки кажутся мне вполне хорошими людьми. Я часто с ними путешествовал в Леванте.

– Я вполне с вами согласен, сэр, – ответил консул. – Из своего опыта могу сказать, что турки – люди слова. Большинство моих охранников – турки. И мне как раз пришло в голову, что один из наших людей очень хорошо знает ближнюю к нам часть Атласа. Когда он не работал здесь над отчетами, записями и корреспонденцией, он охотился на огромного дикого кабана и других животных. И он был особенно хорошо знаком с местностью вокруг Шатт-эль-Хадны, куда, как я полагаю, дей и намеревается отправиться.