Чтение онлайн

В телеге Мия взбила сено и легла на него, накрывшись своим же плащом, дядюшка же, как видно, решивший словно рыцарь из сказок охранять её мнимую невинность, подложил себе под голову котомку и устроился рядом с козлами. Забавный он всё-таки старик и, как видно, очень добрый. А этот парень, Вик…

Мия повернулась на бок, подгибая колени к груди, и обняла себя за плечи. Наверно, повезёт той девице, которую он полюбит. Интересно, а могла бы она полюбить? Его или кого-то другого? А она вообще когда-нибудь кого-нибудь любила? Кажется, да, но это было так давно, что не только сами чувства, но и воспоминания о них почти стёрлись, истлели, облетели пеплом с раскрытых ладоней.

Имени его Мия и не знала, но в Гильдии все звали его Лисом. Может, за рыжевато-каштановый цвет волос, может, за хитрость и весёлый нрав, а может, и ещё за что. Был он красивым, сильным и широкоплечим, с ярко-голубыми глазами и задорной улыбкой — а ещё взрослым, опытным и уверенным в себе. Ей, мелкой крысёнке, ошивавшейся в порту вместе с Идой-Лошадкой, Булочкой и малюткой Тилль, Лис казался если не воплощённым божеством, то едва ли не особой королевской крови. Потребовалось всего-то несколько улыбок, пара нежных слов и требовательных поцелуев, чтобы она пошла за ним в один из амбаров в порту и там, на сваленных в груду старых, обтрёпанных парусах, распрощалась со своей невинностью. Он обещал, что больно не будет — но обманул. Было так больно, словно её пронзали обоюдоострым кинжалом или насаживали на кол. Мия даже подумала, что умирает, особенно когда увидела, как Лис любовался её кровью, размазанной по члену. Но она не умерла, а Лис даже сказал, что она лучше всех и они ещё повторят. Тогда, совсем молоденькая и глупая, она и правда думала, что это любовь, но иллюзия быстро развеялась. Лису она скоро наскучила, и он вроде как перескочил на другую крысёнку, а потом казнили Тилль — и Мие стало не до него.

Кстати, он тоже скоро погиб — зачем-то полез на крышу Морской торговой компании и сорвался. Стражники нашли его только под утро, распластанного на брусчатке — с перебитым хребтом, переломанными ногами и в луже собственной мочи. В Гильдии говорили, что после того, как его оттащили в застенки, он еще десять дней мучился, оглашая сырую камеру душераздирающими криками, пока Боги милостиво не забрали его истерзанную душу в Изначальный Свет — но Мию это даже не особо тронуло. Может, то и не любовь вовсе была, а так…

Незаметно для себя она заснула, погрузившись в зыбкий, тревожный сон, полный странных образов и ускользающих воспоминаний о том, чего никогда и не было. Ближе к утру, когда небо на востоке потихоньку начало выцветать в предвкушении рассвета, она проснулась и тихо, стараясь не разбудить дядюшку Гейба, вылезла из телеги сходить по малой нужде. На обратном пути она думала-таки приткнуться к Вику и провести с ним остаток ночи, но сон старика оказался слишком чутким, и он, свесив ноги с телеги и позёвывая, внимательно проследил за тем, чтобы она, никуда не сворачивая, вернулась досыпать на своё место.

Мысль, как без риска попасть в особняк благородного любителя редкого зверья, посетила её за утренними сборами, под заливистые трели жаворонка и звон лошадиной упряжи. Пока они седлали лошадей, запрягали рыжего в телегу и собирали нехитрые пожитки, Мия обдумала все детали и не нашла в своем плане ни одного изъяна. А если всё пройдет так, как она задумывает, то ей даже никакие воровские хитрости не придётся применять. Главное — не пропустить нужный поворот, и для этого Мия села рядом с дядюшкой Гейбом на козлы.

Когда они подъехали к нужному месту, уговорить попутчиков свернуть к особняку было проще простого — оказывается, они и раньше выступали в поместьях благородных господ, правда, в этот раз вроде никуда сворачивать не планировали, но Мия наплела, что тетка её прошлым летом батрачила в зверинце господина Сибелиуса и видела, что у него какая-то бродячая труппа лицедействовала с музыкантами и фокусниками и, мол, уходили они с полными карманами серебра. Дядюшка Гейб и Вик переглянулись да и повернули коней на боковую дорогу, рядом с которой на деревянном столбе для удобства благородных гостей висел указатель.

Поместье благородного господина Сибелиуса расположилось едва ли не в чаще леса. Дорога к нему петляла под сенью массивных дубов и изящных клёнов, а сам особняк надёжно укрылся за сплошным каменным забором в полтора человеческих роста. Стало жутковато — что за постыдные секреты скрывает этот господин, раз ему потребовалось городить такие стены?

Массивные, окованные железом деревянные ворота оставались закрыты даже после того, как Вик несколько раз постучал в них сапогом, и они уже думали разворачиваться и уезжать, когда приоткрылась узкая калитка и из неё высунулось лицо стражника с перебитым носом и глазами навыкате:

— Неужто кто опоз… Вы кто такие ещё?

— Приветствуем, уважаемый господин! — дядюшка Гейб широко улыбнулся и подобострастно склонил голову. — Мы странствующие артисты, смиренно предлагаем любезному господину Сибелиусу…

Стражник не дослушал старика, злобно засмеялся и сплюнул на землю:

— Вон отсюда, голодранцы, нам тут своих представлений хватает!

Калитка с громким хлопком закрылась, дядюшка Гейб тяжело вздохнул, Вик озадаченно глянул на Мию. Не то чтобы ей стало стыдно — рассказывая про свою мифическую тётку, Мия почти что поверила в её существование, как и всегда это бывало с особенно удачной ложью. Да даже если бы её рассказ был сущей правдой — это же не значило, что их обязательно должны были пустить? Так что нет, стыдно ей не было, только досадно, что такой прекрасный план вылетел в трубу и теперь ей нужно будет как-то улизнуть от попутчиков, пробраться во владения господина Сибелиуса, ещё и через стену эту проклятущую перемахивать. Калитка снова приоткрылась, и из неё высунулся всё тот же стражник, только теперь с массивной аркебузой в руках. Он затряс оружием и выкрикнул:

— А ну пшли отсюдова, паршивцы, не то собак спущу!

Пришлось по-быстрому разворачивать телегу и как можно скорее уезжать подальше от особняка и его неуравновешенной стражи. Мия снова разместилась на сене и задумалась, непроизвольно накручивая волосы на палец. Ей нужно было назад, в проклятый зверинец за этой паршивой рогатой лошадью, ей срочно нужно было придумать новый план действий, кстати, включающий в себя перелезание через высоченную стену и игру в прятки с собаками, про которых говорил стражник, да только с каждой минутой в этой скрипучей телеге она уезжала всё дальше и дальше…

— Да Корсе под хвост это всё!

Тут телегу сильно тряхнуло и наклонило, рыжий громко заржал, Мия от неожиданности прикусила щёку и скривилась, больно ударившись спиной об бортик. Дядюшка Гейб, пересыпая речь дурными словами, слез с козел и зашёл куда-то за телегу, Мия тоже выглянула наружу, потирая ушибленное место. Вик, уже соскочивший с бурого, ловил катившееся по дороге колесо, то самое, которое они ещё вчера чинили. На лице восседавшего на ослике Олли читалось уныние.

— Вот ведь засранное, прости дочка, колесо! Едва ли не каждый день с оси сходит, как не прилаживай.

— Так колымага эта постарше нашего Олли будет. — Вик наконец поймал колесо и принёс его к телеге, после чего полез внутрь за инструментами.

— А может, и старше тебя, сопляка.

По возвращении в город не забыть бы дар Демитии принести, ибо кто, если не она, так удачно всё подстроила? Мия спрыгнула с телеги, потянулась и оправила рубаху:

— Я за водой до ручья съезжу, тут вроде невдалеке он.

— Давай, дочка. Кабы нам не до ночи с этой рухлядью валандаться.

Дядюшка Гейб уже склонился над осью и ковырял её каким-то инструментом. Пользуясь тем, что он не видит, Мия встала на цыпочки и прильнула к стоявшему рядом Вику, быстро поцеловав его в колючую щёку.